Проект: "Возмездие" Книга 8 - Игорь Игоревич Маревский

— Я не слышу предложения. А когда не слышу предложения, меня это начинает нервировать. Черника вон сначала предложил сдать парочку бывших либертальцев в качестве подношения, а что можешь предложить мне ты?

— Одно слово, и я ему башку разнесу на миллионы мелких осколков за такие слова, — раздался в наушнике голос Фокс.

Я недовольно посмотрел на Чернику, который внезапно решил торговать людьми, и убедился, что он всё понял без слов. Справа от меня находился стол, на котором устроили настоящий алтарь Матери Смерти. Она была изображена в виде статуэтки с чёрной вуалью и черепом, из глазниц которого высыпались лепестки роз. В правой руке она держала нечто напоминающее диск, на котором были изображены загадочные символы, а в левой покоилось копьё.

— Людей я тебе не дам, но могу показать фокус, хочешь?

Между пальцев правой руки появилась пивная крышка, которая тут же превратилась в настоящий религиозный артефакт. Я взмахнул левой рукой, и мой клинок вытянулся в копьё длиною в человечески рост, а одежда оплела меня коконом, сдирая с головы кожу и мышцы. Она закрутилась ураганом, танцуя вокруг меня лепестками роз, а затем полностью изменила мой внешний вид, и я предстал перед ними в виде божества.

Стволы задрожали, а люди, широко раскрыв рты, медленно пятились назад. Барыга попытался поднять пистолет, но его пальцы отказывались слушаться и сжимать рукоять. Черника внезапно успокоился, покрутил головой и не мог понять, почему эти люди смотрели на меня со смесью страха и божественного преклонения.

Это и не удивительно, так как галлюцинация коснулась лишь слабых разумов окруживших меня бандитов. Для всего остального мира я остался обычным Смертником, который держал в правой руке пивную крышку, а из левого предплечья торчал клинок. Я шагнул вперёд и добавил немного спецэффектов, в конце концов, в присутствии божества обычно принято падать в ноги и биться в религиозном экстазе.

Новый червь Трева работал, имитируя сигнал, который направлялся прямиком в миндалевидное тело мозга, где тот интерпретировал его как страх. Если воздействовать подобным образом на разум, который день ото дня живёт в ужасе перед своим божеством, то неудивительно, какие картины он родит для своего владельца. Так получилось и в этот раз.

В роли Матери Смерти, я послал самого простого червя по имплантам бандитов и выписал им божественное касание головной боли. Люди упал мне в ноги, а барыгу это настолько впечатлило, что он вжался в спинку кресла и боялся сдвинуться с места. В таком виде он вряд ли физически сумеет со мной поговорить, поэтому я посмотрел на Чернику и произнёс:

— Займёшься делом или так и будешь стоять на месте?

Если бы у барыги могла бы отвалиться челюсть, она бы отвалилась именно в этот момент. Для него мои слова прозвучали как шёпот смерти или раскаты грома. Я не был уверен насчёт эффектов, зато наверняка знал, что прикосновения могучих рук Черники — моего божественного посланника — не выдержит ни один смертный.

— Где Фи?! — схватив ублюдка за горло, зло прошипел здоровяк.

— Ф-ф-ф-ф, — фыркал барыга, не отрывая от меня взгляда. — Ма-а-ать, — протянул он благоговейно.

— Фи! Зачем ты продал её в рабство? Она ведь работала на тебя, так? Кому ты её отдал? Где её держат? Клянусь, я нарушу законы Матери и оторву тебе голову, если понадобится!

С головой Черника придумал неплохо, так как если барыга не расколется, всегда смогу открутить ему башку и посчитать количество колец. Ну или попросту вытянуть нужную информацию из его воспоминаний, правда, обычно в процессе подопытные умирали, а Черника вроде просил не проливать кровь.

— Она залезла туда, куда не должна была совать нос. У меня было всего два варианта: убить её или отдать в качестве платы. Я выбрал второе, — голосом, полным ужаса, пробубнил человек.

— Кому? — нажал сильнее Черника, и мне показалось, будто он вот-вот сломает тому шейные позвонки.

— Чёрной тысяче… Она у Чёрной тысячи… Пантера пыталась взломать их хабар.

Черника нахмурился, и, судя по его взгляду, он прекрасно понимал, о чём идёт речь. Для меня, естественно, это были пустые слова. Чёрная тысяча, Пантера, Черника… Почему людям так нравиться ассоциировать всё с чёрным цветом? Неужели в нашем подсознании всё ещё живут поверья с древних времён?

— Он не врёт? — повернувшись, спросил Черника.

— Не думаю, что перед лицом его божества он посмеет лгать, так ведь, червь?

Барыга быстро закивал и пролепетал:

— Мать… никогда перед твоим ликом, клянусь всем святым, всем, что у меня есть!

— Печенюшка? — раздался голос Фокс. — Я убью сегодня кого-нибудь или нет?!

— Отставить, — приказал я девушке, а затем спросил Чернику. — Мы получили то, что хотели, или продолжим?

— Получили, — огорчённо признал тот, отпустив барыгу. — К сожалению, я знаю, где сейчас Фи, и вынужден признать, что задолжал тебе извинения.

Я двумя пальцами приказал Фокс сворачиваться, раз она нас всё равно видит, и спросил:

— Это ещё за что?

Черника посмотрел в окно, грустно выдохнул и ответил:

— За то, что потратил твоё время попусту.

Глава 5

Чёрная тысяча. Одно упоминание этого названия вызывало у такого бесстрашного с виду человека, как Черника, вполне заметную дрожь. Он явно что-то недоговаривал о своём прошлом, в котором, видимо, была замешана одна из самых загадочных и жестоких банд ОлдГейта. Они практически никогда не покидали трущобы города и редко показывались на людях.

Однако, когда члены всё же решали выйти на публику, их легко можно было узнать по характерным татуировкам от макушки до пят. Каждый уголовник носил их как своего рода мундир, выделяющий его даже среди горлорезов трущоб. По рассказам Черники, они так же поклонялись Матери Смерти, но делали это в весьма своеобразной форме, выбрав символом своей банды цифру шестьдесят шесть.

Каждый член был обязан носить её в виду тату вокруг глаз, чтобы, когда на них смотрели гражданские, первое, что видели — это священный номер их божества. Словно этого было мало, от них требовали сбривать все волосы на теле, включая брови и даже ресницы и зачастую ходить по пояс обнажённым, выставляя на всеобщее обозрение атрибутику принадлежности.

Пока мы шли, оставив мозги барыги и его клики вытекать наружу в религиозном экстазе, Черника нехотя, но всё же