Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Посмотри, как нам хорошо вместе.

Пальцы ног напряглись, и я зажмурилась от ощущений. Я была близка к новой волне наслаждения.

– Давай, сделай это снова. Я хочу это почувствовать, – потребовал Самкиэль. – Дай мне то, чего я хочу.

Моя спина выгнулась, и я последовала его приказу, вызвав у Самкиэля целый поток ругательств. Эти грязные слова из его уст возбуждали меня не меньше прикосновений, и он это знал. Самкиэль прекрасно знал, как легко он может контролировать мое удовольствие, и мне это нравилось.

Он низко и глубоко застонал, его руки сжали мне бедра, талию – все, до чего он мог дотянуться.

– Боги, – простонал Самкиэль, опуская голову к моей шее и содрогаясь. – Ты невероятна.

У меня вырвался хриплый смешок.

– Не все разделяют твое мнение.

Самкиэль усмехнулся, отпустил меня и поставил на пол. Его рука мягко погладила мое бедро, словно успокаивая затекшую мышцу. На мгновение мы застыли на месте, переводя дыхание и возвращаясь к реальности.

Иногда я не знала, где заканчиваюсь я, а где начинается он, но мне больше не хотелось об этом думать. Я знала одно – мир исчезал, когда мы были вместе, и ради Самкиэля я была готова уничтожить что угодно и кого угодно. Этого мне было достаточно. Если загробная жизнь обещала вечное счастье, я хотела провести ее с ним. Но мы были не в раю. Нас окружала реальность, и эта бессердечная стерва снова и снова вставала между нами. Когда речь шла не о нас, я чувствовала, как сильно все изменилось. Коварная уродливая действительность медленно подняла голову, напоминая нам о том, что именно произошло, где мы были и что ждало нас впереди.

Самкиэль откинулся назад, его руки скользнули по моим плечам и зарылись в мои волосы. Он поцеловал меня – один, два, три раза.

– Доброе утро.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в губы.

– Лучшее утро.

Он притянул меня к себе, и я утонула в его объятиях, словно это могло решить все наши проблемы. Может, это и правда было так. Боги, я так надеялась, что наша близость дала ему хотя бы мгновение покоя. Я прижала руку к его груди, чувствуя размеренный, успокаивающий стук сердца. Его голова покоилась на моей макушке, и я ощущала голой кожей твердую полосу шрама на его животе. Я сглотнула, желая выкрасть для нас еще несколько драгоценных мгновений умиротворения.

Я провела рукой по светящимся линиям на его коже. Они едва заметно пульсировали в унисон биению наших сердец. Я знала, что они появлялись, когда он использовал большое количество силы, но сейчас это было более чем объяснимо – мне было известно, сколько энергии выплескивалось в моменты животного вожделения. На моих губах играла дерзкая ухмылка, потому что источником этих эмоций была я. Хотелось верить, что эти линии светятся только для меня.

Раньше я не знала, что у них есть название, но за последние шесть недель мы много разговаривали, и Самкиэль рассказал мне, что такое «айдины». Они тянулись по всему его телу, извиваясь тонкими линиями и формируя божественные узоры, которые проявлялись, когда пробуждалась его сила.

Свет медленно тускнел, его кожа приняла свой обычный бронзовый оттенок. Самкиэль ничего не сказал и не пошевелился, но мы оба знали – тяжесть мира вновь обрушилась на его плечи. Он вцепился в меня, как будто я была его единственным якорем. Я знала, какие тени стоят за его спиной, какие монстры разрывают его душу изнутри. Он продолжал бороться с ними даже по ночам, его преследовали все новые и новые кошмары. Я поклялась сжечь целый мир в отместку за то, что у него отняли.

– Знаешь, – я отстранилась, глядя на него, – забавно, но кто бы мог подумать, что наводящему ужас Губителю Мира нужны объятия?

Он поднял брови, и я увидела, как тени понемногу отступают.

– Умопомрачительному, да?

Я пожала плечами.

– Ладно, ты меня раскусил. Вообще-то весьма посредственному. Я просто не хотела тебя ранить.

– Хм.

Он кивнул, но я уловила мелькнувшую на губах ухмылку. Мой смех превратился в визг, когда он подхватил меня на руки и перекинул через плечо, игнорируя оставшийся после нашего «завтрака» беспорядок.

Самкиэль прислонился к бортику ванной и закрыл глаза, пока я намыливала ему волосы, формируя у него на макушке смешной гребешок.

– Кажется, ты вот-вот уснешь прямо здесь.

Он ухмыльнулся, его руки свисали с бортиков ванны, а огромное тело едва помещалось внутрь.

– Мм-гм.

Я провела рукой по его бровям, убирая мыльную полосу.

– Где ты вообще взял эту пену? Обычно у них есть только жуткое желтое мыло.

– Я попросил Миску.

Я наклонила голову, уголок моих губ дернулся.

– Кто такая Миска?

Его ухмылка стала шире, и он похлопал меня по ягодицам.

– Успокойся. Она одна из самых молодых местных целительниц, и я бы сказал, самая милая.

Мои губы снова дернулись. Самкиэль знал большинство из целителей по имени, так как они проводили с ним большую часть дня. Я помнила их только по волосам. У некоторых были короткие или длинные волосы, кто-то вплетал в локоны драгоценности, а девушка с высоким хвостом подозрительно долго задерживала взгляд на Самкиэле. Она мне не нравилась больше всех.

Я немного приподнялась в ванне, стряхнув пену со щеки.

– Она дала тебе это, потому что она милая или потому что безумно в тебя влюблена?

Самкиэль приоткрыл один глаз, чертова ухмылка все еще играла на его идеальных губах.

– Расслабься, акрай. Она еще ребенок.

Моя ревность мгновенно рассеялась, Иг'Моррутен во мне свернулся калачиком и мирно уснул.

– Странно, я не видела здесь никаких детей.

– Их нет. Она самая младшая, и судя по тому, что я видел, у нее совсем нет друзей. Так что да, я попросил пенку, потому что ты ненавидишь их мыло, а мне хотелось тебя порадовать.

Я улыбнулась, наклонившись к нему, но прежде, чем успела заговорить, он зашипел и приподнялся на локтях. Я тут же дернулась, вода выплеснулась на пол – паника перевесила способность критически мыслить. В голове промелькнуло воспоминание о том туннеле – его лицо сморщилось от боли, а кожа посерела.

– Что случилось? – Я в ужасе оглядела Самкиэля.

– Ничего. – Он покачал головой, но его фальшивая улыбка меня не убедила. – Ты надавила… Мне просто больно, вот и все.

– Может быть, нам не стоило так рано заниматься любовью. Может быть, мы…

– Нет!

Он снова приподнялся, и я фыркнула.

– Еще несколько дней или даже неделя не убьют никого из нас.