Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман

тут такого, герр Ион? У нашей семьи, хоть мы лишь обычные мелкие бароны, нужные связи тоже имеются. Так и русские благородные люди, тем более, у меня важные родственники в самом Санкт-Петербурге. Я был представлен самим князям Юсуповым! Ещё и Барятинским — Анатолию и Виктору Ивановичам и их семьям!

Ну, вообще-то, теперь и имя юного князя Бориса Куракина было известно во всей Европе. Торговец сразу же вспомнил про него:

— Э, баронет, значит, Вы являетесь троюродным братом самого князя Бориса Куракина? У нас дома и его книжки имеются.

И торговец показал нам немецкие «Märchen der neuen Zeit» и «Musik der neuen Zeit» и французские «Contes du nouveau temps» и «Musique du nouveau temps». Ну, да, что ни есть мои книжки «Сказки нового времени» и «Музыка нового времени» — первая довольно толстая и вторая уже тонкая, просто на немецком и французском языках. Надо же, и сюда дошли! Умеют немцы!

— Так и есть. Мой брат способный, но очень скромный. Правда, у него не совсем сложились отношения с разными аристократами. — Тут я решил пустить в Европу немного интересных слухов, вообще-то, даже сплетен. — Те же Юсуповы запретили ему встречаться со своей младшей дочкой, посчитали, что он ей не совсем подходящая партия. А мы с братом считаем, что так неправильно. Молодые люди сами должны выбирать себе спутников жизни, и лучше по любви.

Да, хоть и жаль, но на самом деле запрещали. Но ведь мне сейчас лишь тринадцать лет, осенью будет четырнадцать, а Татьяна на пару лет меня моложе. Ну, какая любовь меж нами? Мы же ещё маленькие дети! Нам вырасти надо! Я пока к ней ничего такого не испытываю. Но всё равно нам даже дружить друг с другом не разрешают. А когда мы вырастем, ещё неизвестно, какая судьба нас ожидает. Может, всё сложится, как в моей памяти, и она влюбится в Великого князя Павла, а потом трагически умрёт даже в двадцать два года? Не знаю, где сейчас Татьяна, но две с лишним недели назад она ещё находилась в Архангельском. Интересно, а велосипед, подарок от меня, она получила? Хотя, должна. Немцы обычно очень исполнительны. И неизвестно, что будет со мною? Может, тоже умру? Я полтора года назад и так чудом спасся. Тогда меня спасла и выходила тётя Арина. Да, она для меня тоже такая же любимая мать, как моя мама Софья. Я всё сделаю, чтобы ей жилось хорошо. И ещё моей любимой сестре Александре.

Тут я, уже подкрепившийся, посмотрел на фортепиано.

— Позвольте, герр Ион, что-нибудь попробую сыграть. У брата музыки много. А то давно в пути. Немного и соскучился.

Да, на самом деле захотелось поиграть, услышать чарующую музыку с других времён. Хотя, и оставить некоторую память о себе у этого семейства. Уж они должны были видеть мои портреты в обеих книгах. Один в один. Хотя, я сейчас себе же троюродный брат.

— Ну, раз умеете, попробуйте, Борис. У нас и София, наша старшая дочь, и Мария немного на нём играют. Вот сын Роман решил пойти служить в армию и уже дослужился до субофицера. Жаль, но он не особо интересуется музыкой. И торговлей тоже.

Я не знал, что и как в армии новой Румынии, но, похоже, что сын торговца не смог выучиться на офицера и пока, судя по всему, служил простым унтером. Ну, пусть служит. Хоть кому-то из румын надо защищать свою Родину от турок-осман. Не всё же лишь русские должны воевать с ними. Правда, от румын толка мало.

Ладно, вопросы политики и межгосударственных отношений не ко мне. Так что, я со спокойной душой сел за стулчик и прошёлся по блестящим чёрным клавишам. Фортепиано было налажено, ещё и выдало звуки очень хорошего качества. Сначала я сыграл «A comme amour» или «Приди ко мне любовь». Красиво получилось. А потом наступила очередь «Весеннего вальса». Так как все внимательно меня слушали, и я решил отвести душу, то далее сыграл «Eleana». И она имелась в «Музыке нового времени».

А далее я решил сыграть новую вещь, называвшуюся «Joie de Vivre». Как раз подходила для фортепиано. Даже как-то нежданно вспомнил. Да, к сожалению, у меня не всё — и музыка, и прочие сведения, не сразу и в полном объёме вспоминаются. Иногда, как сейчас, и чаще всего, что-то приходит на память и нежданно, порой и отрывочно. Потому что я сейчас живу и не поглощён полностью странными воспоминаниями, и мне и о нынешней жизни думать надо. Хорошо, что эта музыка как бы вспомнилась полностью. Она трогательная, и как раз под мой вкус. И Бурлак любил именно такую музыку. Так что, к месту пришлась. И небольшой концерт я завершил «К Элизе» великого Бетховена. Просто для того, чтобы показать, что как бы не чужд и своей немецкой музыки.

— Э, баронет, Вы играете, словно с раннего детства увлекались музыкой. Это всё музыка князя Куракина?

Правда, тут в разговор решила включиться дочь торговца:

— Э, папа, не всё. Последнюю композицию написал Людвиг ван Бетховен. Э, баронет, извините, но композиция перед ней мне не знакома. Это, наверное, новая вещь?

Надо же, а девушка действительно моя поклонница!

— Да, новая, фройляйн Мария. Брат знакомил с ней лишь меня и ещё нигде не показывал. Называется «Joie de Vivre». Получается, вы услышали её первыми, конечно, после меня.

Ясно, что и отец девушки выразил мне восхищение и от души поблагодарил за исполнение столь красивой музыки. Далее мы начали собираться. Торговец предложил нам, если что, вернуться к нему, но я обещаний не дал. Он сообщил, что можно остановиться и у дочки с зятем, тоже мелким торговцем. Семья Симона Митреску как бы и жила недалеко. У них тоже был свой дом. Хоть они и растили сына Михася и дочь, как раз Элизу, шести и трёх лет, но как бы и у них имелись свободные комнаты. Ну, да, если надумаем или вдруг не повезёт, то, да, конечно, вернёмся. Хотя, видно будет…

* * *

— Нашёлся мальчик, herr секретарь. К полковнице Тутолминой молодая пара из Одессы приехала. Мальчик их там подобрал и к тёте отправил. Оказывается, он уже неделю в Одессе с евреями и простолюдинами в футбол играл. Наверняка на войну собрался? И далее его следует искать уже на фронте, у полковника Тутолмина?

— Уже знаю, Генрих. Даже из Берлина срочное сообщение об