Пампа - Антон Юрьевич Перунов

поправил изрядно замызганный, а когда-то белоснежный шелковый шарф-кашне, распрямился, показав явно армейскую выправку, и, приложив к пустой голове два пальца, на манер офицеров Императорской Русской Армии, представился по форме.

— Летчик-наблюдатель Максим Балк. Лучше просто Макс. Поздравляю, это было блестяще сыграно. Не знаю, как вы это провернули, но мое почтение за такой финт. Рад, что вы живы, целы и свободны. А ваших противников что-то не видно и не слышно. Стало быть…

— Хм, о чем это вы, любезнейший? — не слишком умело изобразил искреннее недоумение на лице Мартемьян.

— Когда вас уводили, я сидел в баре и думал, чем же помочь… И, если честно, ничего в голову не приходило дельного. Только и смог крикнуть им… но сами видите, до того обнищал, даже пистолет пришлось продать…

— Это хорошо, что не вмешались. Всю игру бы мне могли испортить.

— А, ну вот и славно.

— Летнаб — это штурман?

— Не совсем. Скорее, штурман-оператор боевых систем.

— Принято. Мартемьян Вахрамеев, летчик, командир и владелец «Бурана». Будем считать, формальности исчерпаны. Не люблю «выканий», предлагаю сразу на «ты» перебраться.

Балк в ответ лишь качнул головой, выразив коротким жестом свое согласие. Затем они обменялись крепким рукопожатием, скрепляя знакомство.

— Присаживайся.

— Благодарю.

Летнаб Марту показался человеком толковым, пусть и потрепанным жизнью. Но это со всяким может случиться. Оставался разве что вопрос об «этнической принадлежности», который требовал срочного разъяснения, с учетом, мягко говоря, непростых отношений Вахрамеева с «истинными арийцами».

— Вот только никак не пойму, ты наш или немец, Макс?

— Кровей во мне намешано знатно. Но предки триста лет жили в России, служили поколениями государю-императору, приняли православие. По духу я без сомнения русский.

— Это хорошо. Сам откуда?

— Долгая история. Помотало меня по Запределью порядочно. Последние года два в Гавани обретался.

— А здесь как оказался? Зачем личное оружие продал?

— Да все просто. Приболел, подхватил инфекцию. Свои меня оставили. Куда с таким диагнозом в небо? Лидийцы поместили в изолятор, долго лечили, почти все деньги из меня вытянули. Вот теперь сижу тут, пропиваю последнее в ожидании попутного борта. Вечная русская тоска…

— Неужели никто не согласился взять попутно?

— Человек человеку волк… Такие нынче времена… Нет денег, гуляй, рванина. Мартемьян, извини, что так сразу прошу, но до крайности надо выбраться отсюда. Денег на билет нет, нанимать не хотят, бесплатно везти отказываются. Что делать? Может, хоть ты поможешь? Мне бы до Гаваны добраться. За мной не заржавеет, как встану на крыло, закрою долг вдвое, да хоть втрое.

— Навыки пилотажа имеются?

— В обязательном порядке.

— На каких воздушных судах?

— За десять лет довелось управлять самыми разными. От дирижаблей, тяжелых конвертопланов, но не скажу, что в этом я мастер. Держать машину на курсе могу, остальному не грех и подучиться на стажировке.

— С грузовыми конвертопланами модели «Groyser Foygl-5» доводилось встречаться?

— Чисто теоретически. Проходил обучение на тренажере. А вот на таких шаттлах третьей, устаревшей серии, летал.

— Ну, по части пилотажа отличия там минимальные. Хорошо. Я тебе помогу. Хочешь, просто довезу до Гавани. Но есть план получше. Могу нанять. Пока на один перелет. Заплачу щедро.

— Хочешь их Небесного Охотника забрать? Неужто всех положил?

— Почему нет? Они вроде не возражают… Только надо понять, как местные к этому отнесутся.

— Да им все равно, — тихо, но отчетливо ответил Балк, — думаю, никто тебе мешать не будет. В дела иномирцев лезть — себе дороже.

— Было бы просто отлично. Не суть важно. А борт этот, к слову, теперь мой совершенно официально и законно.

— Вот почему мне так никогда не везет? Поздравляю! От всей души. А про работу — я только за. Готов хоть сейчас за штурвал и РУДы.

— Тогда ты принят. И значит с этой минуты никакой больше выпивки.

— Принято, командир.

— Так, теперь надо поесть и готовиться к вылету. Мой аппарат слегка подшаманить надо, эти черти его повредили. Знаешь, к кому тут обращаться по ремонту?

— Само собой. И лучше не к официалам, они дорого берут. Есть тут один мастер, толковый. И дронов ремонтных у него полный комплект. Все проверят, исправят и возьмут не шибко дорого.

— Откуда сведения?

— Так мы у него и чинились в прошлом году.

— Принято. Давай контакт, свяжемся, обговорим условия и цену.

Март запросил у бортового Искина отчет о повреждениях, свои бортовые малые роботы-диагносты приступили к работе сразу после посадки. Затем вызвал мастера, переговорил с ним кратко. Расценки и правда оказались умеренными, даже за срочность премии не требовалась. Вахрамеев выслал ремонтнику результаты диагностики повреждений «Бурана», он их быстро изучил и заметил лишь, что все равно надо самому посмотреть, ну и протестировать по итогу. На чем и сошлись.

Пришлось срочно возвращаться на борт, благо, внутрь грузового отсека запускать никого не потребовалось, вся работа велась на консоли крыла. Пока было время, погонял Балка на симуляторе. Убедился, что тот, по крайней мере, некий опыт имеет, с остальным справится автопилот.

К вечеру ремонт закончили, зарядили батареи и сразу отправили заявки диспетчерам на вылет. Права свеженанятому и пока не пользующемуся доверием летнабу Мартемьян выдал урезанные, маршрут прописал детально. Не забалуешь. Тот не возражал. Понятно, что доверия пока нет. А вот поднять чужой борт оказалось не так и просто. Но с этим Вахрамеев все же справился с помощью ИИ.

Какими бы отмороженными «кшатриями» ни были эти демоны-ракшасы, но открыто подставляться перед гаванским советом флагманов они не хотели. Потому и встречу с имперцами назначили не на аэродроме, а в паре сотен километров в сторону, в тихом, уединенном местечке в предгорьях. Подальше от чужих глаз. А так, даже захочет кто разбираться, куда делся раб божий Мартемьян, выяснится, что видели его в крайний раз уходящим куда-то с экипажем «Раджи». А дальше, что и как никто не знает. Подозрения не равны обвинениям. Так себе схемка, проскочить на тоненького.

Но в Гавани закон крайне редко применяют против сильных. Вот если ты сам разберешься с преступником и приведешь его на суд уже безоружным и скованным, то вполне могут и осудить. А реально заморачиваться — зачем? Другое дело, если какую-то банду беспредельщиков или клан предателей объявят вне закона и дадут зеленый свет начала охоты и разграбления на поток. Вот тогда могут попытаться убить и ограбить.

Опять