Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— А мы сделаем так, чтобы это стало моим делом. Если начнёт юлить, то намекнём что можем и напрямую к Ванилину зайти, чайку попить, да про несправедливость упомянуть невзначай.

Беслан хитро прищурился, а затем широко улыбнулся.

— А ты стратег, Саныч. Хитёр.

— Жизнь научила, — ответил я, похлопав его по плечу.

Через двадцать минут мы подошли к кабинету начальника штаба объединённой группировки войск. К нему уже стояла достаточно большая очередь с документами. И, как я понял, достаточно давно к нему никто не заходил.

— Занят? Совещание? — спросил я у стоящего в дверном проёме старшего лейтенанта.

— Не знаю. Сказал не заходить.

— Тебе или всем?

Старлей удивился и задумался. Я быстро посмотрел, чтобы документы Беслана были зарегистрированы, и показал ему, чтобы шёл за мной.

— Товарищи, мы только спросить… — громко сказал я и протиснулся в кабинет.

Полковник Жомтов сидел в своём кабинете. Никаких следов совещаний или важных разговоров по телефону здесь не было. В углу работал радиоприёмник из которого звучало очередное выступление симфонического оркестра.

— Разрешите, товарищ полковник? — спросил Беслан и вошёл первым.

Я же шагнул следом.

Жомтов не оторвался от бумаг, а только поправил очки.

— Я сейчас занят, Беслан Иванович. Если это не срочно, конечно, — ответил полковник и скривился, как от зубной боли.

Жомтов был грузный мужчина с рыхлым лицом и мутными глазами, которые смотрели на мир с выражением вечного недовольства.

— Так точно. Я по поводу бумаг наградных…

Начальник штаба поднял голову и перебил Беслана.

— Опять⁈ Я же сказал, не до твоих писулек сейчас. Обстановка сложная… О, а вы какими судьбами, Александр Александрович? — спросил Жомтов, увидев меня.

Тон полковника мгновенно сменился. Хоть я и был любимцем Гаранина, у которого был конфликт с командующим, но Ванилин со мной был всегда уважителен в общении.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — поздоровался я и прошёл к столу, не дожидаясь приглашения.

Я протянул руку и поприветствовал Жомтова.

— Да вот, зашёл поддержать коллегу. Дело государственной важности, можно сказать.

Беслан положил стопку наградных листов на край стола. Жомтов скосил на них глаз, но в руки брать не спешил. Только тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Вы не похожи на адвоката, Сан Саныч.

— Согласен. Не то образование, но не могли бы вы рассмотреть этот вопрос, — кивнул я на бумаги.

— Опять наградные? Аркаев, я же объяснял. Лимиты не резиновые. И вообще, рано ещё. Пусть повоюют, проявят себя.

Беслан тут же начал доказывать, что пора награждать.

— Куда уж больше проявлять, товарищ полковник? Вчерашняя эвакуация из Ткуарчала. Борт одного из моих лётчиков под огонь ЗУшки попал, а на борту двенадцать раненых гражданских. Я там был, прикрывал…

— Подтвердил, товарищ полковник. Тут на орден минимум.

Жомтов заёрзал в кресле. Моё присутствие явно ломало его привычный сценарий отказа. Но и меня он слушать не собирался. Для него я тоже «не указ».

Полковник что-то пробормотал себе под нос, перекладывая ручку с места на место.

— Ну… я не спорю, дело нужное. Но есть порядок. Есть разнарядка. И вообще, в Москве ещё не определились со статусом нашей операции. Так что, ждите наград от Абхазии. Вот как вы, Александр Александрович.

Я посмотрел на Беслана, но у него аргументы закончились.

— Товарищ полковник, а как же поднятие боевого духа? У людей должно быть чувство, что страна их помнит и ценит, — продолжил я.

— Вот с этим вопросом вам к замполиту. А страна и так всех ценит, любит и целует. Всем платят денежное довольствие, пайковые и всем остальным обеспечивает. Или вам что-то не хватает? Об этом вы тоже можете поговорить с товарищем замполитом. А если быть точным, то с заместителем командующего по воспитательной работе. С недавних пор теперь эта должность звучит так.

Что верно, то верно. Замполитов теперь переименовали, а в полку они и вовсе стали помощниками командира.

— Что ж, ну тогда если вы не против, не могли бы вы официальный ответ написать на рапорте? — спросил я и придвинул Жомтову документы.

— Зачем?

— Понимаете, товарищ полковник. Данная проблема очень актуальна для 215-й эскадрильи. А значит, её необходимо решать, верно?

Жомтов кивнул, но не понял к чему я клоню.

— У меня стоит задача перед убытием произвести доклад о проделанной работе в 215-й эскадрилье командующему генерал-полковнику Ванилину. Так что мне нужно будет ему доложить, почему…

— Ты чего такое говоришь, Клюковкин? — перебил меня Жомтов.

— Товарищ полковник, я следую букве закона. Как и Беслан Иванович. Мы не можем решить проблему с награждением личного состава. Вы — тоже. Поэтому, согласно Устава мы можем обратиться к вышестоящему командованию. Вот и просим вас поставить свою отрицательную резолюцию на рапорте.

При упоминании Ванилина и официального ответа Жомтов дрогнул. Он прекрасно знал, что командующий не оценит такой ход со стороны начальника штаба. Личный состав 215-й эскадрильи совершил огромное количество боевых вылетов за время конфликта. А сколько эвакуировали людей и доставили гуманитарной помощи и не пересчитать.

Полковник покряхтел, пожевал губами, затем, не глядя на нас, резко придвинул к себе стопку листов.

— Ладно. Оставляйте. Через десять минут зайдёшь, Аркаев.

— А разрешите я тоже зайду? — спросил я

Жомтов поднял на меня взгляд. В его глазах читалась смесь раздражения и смирения. Он понял, что сегодня не его день.

— А вы бы сходили к командующему, пока он здесь. Доложите как раз.

— Никак не могу, товарищ полковник. Убываю только через три дня. Так что…

— Ой, всё! Ждите, я позову, — махнул рукой Жомтов, и мы вышли из кабинета.

В коридоре Беслан шумно выдохнул и вытер испарину со лба.

— Ну ты даёшь, Саныч. Я прям удивлён… — сказал Аркаев.

Уже через пять минут дверь кабинета открылась. Жомтов лично вышел и протянул документы, которые Беслан быстро забрал.

— Свободны. Оба, — недовольно посмотрел на нас полковник и вновь закрыл дверь.

Беслан удивился вдвойне. Резолюция на документах была написана прям молниеносно.

— Как так у тебя получилось? — спросил Аркаев.

— Работа такая. Давай документы. Пойду к Ванилину.

К сожалению, командующий был неуловим. Видимо, слишком у него много задач по поддержанию мира и правопорядка в Абхазии. И это не ирония.

Три дня пролетели как один боевой разворот. Мы запаковали немногочисленные пожитки, техники оформляли бесконечные акты передачи. Но главное дело оставалось незавершённым до последнего момента.

В кабинет командующего я постучался уже перед самым вылетом домой. Наш транспортный Ан-26 должен был вылететь через час, так что времени у меня было немного.

К походу в кабинет Ванилина