Экстрасенс в СССР 4 - Игорь Подус

с водкой и закуской, она находилась на одной линии с оппонентом Малюты. Единственное в помещении кресло, позволяющее отклониться назад, и хорошее освещение давали ей возможность заглядывать карты.

Из обрывков мыслей явно подставной девицы я выяснил: она подавала сигналы Малюте при помощи тлеющей в пепельнице сигареты. Брала её в правую или левую руку, держала между разными пальцами, очень редко затягивалась и выпускала дым вверх, вниз либо в стороны. Все эти вполне обычные движения и были сигналами.

И это далеко не всё. Судя по тому, как работал с картами банкир, он умел их передёргивать. После перемешивания колоды, в начале раздачи, он всегда выдавал Малюте две хорошие карты, а снизу колоды всегда лежала картинка: король, валет либо дама.

Кроме этого, подслушивая мысли главного шулера, я выяснил, Малюта реально не просто так занялся этим делом. Он всегда примерно знал выбывшие из колоды карты и просчитывал варианты. Ещё я был уверен: сами карты краплёные. Не явно, а так, немного, чтобы клиенты не заметили. Таким образом Малюта прикрылся со всех сторон и мог полностью контролировать игру, не используя подмену карт.

Собрав всю картину воедино, я предупредил Саню о подставной девице. Об остальном сообщать не стал, не желая забивать его голову лишней информацией.

А буквально через пару минуту перед Борей не осталось и рубля. Тяжко вздохнув, он посмотрел на нас и пересел за общий стол. Валет с Кастетом тут же взяли в оборот проигравшегося парня: налили ему водки, сунули в руку бутерброд со шпротами. После этого Малюта убрал со стола выигрыш и уставился на нас.

— Ну так что, шулеры? Какую сумму имеете в наличии? Предупреждаю сразу: то, что выложено на стол, мной удваивается, и заберёт всё это тот, кто переложит на свою сторону стола все до одной купюры.

Мы выслушали предупреждение, а потом вместо Сани вперёд выступил я и выложил на стол три пачки десятирублёвок в банковской упаковке. Поняв, что это три тысячи, все присутствующие в блоке замолкли и уставились на деньги. Ведь такой суммы на этом кухонном столике раньше явно никогда не лежало.

Глаза Малюты с подельниками сразу загорелись. Однако чуйка каталы быстро взяла верх, заставив его напрячься и попытаться найти подвох. Разумеется, единственной проблемой Малюта посчитал меня.

— Сокол, ты выложил три куска за Рыжего.

Я кивнул.

— Если хочешь за него отыграться, то так не пойдёт, — решил подстраховаться Малюта. — Это же твой дружок здесь подчистую проигрался, а не ты.

— Ну раз так нельзя, пусть Саня за себя и отыгрывается. Своё дело я уже сделал, — сделав вид, что нехотя соглашаюсь, я подтолкнул Рыжего к столу.

Как только Саня уселся напротив Малюты, в блоке начался настоящий спектакль. Шулер сетовал, что у него нет денег, чтобы уровнять банки. Отсчитав восемь сотен, начал просить у своих подельников взаймы. Полторы тысячи под всеобщее одобрение добавил Дементий.

Когда уголовник отсчитывал купюры, я считывал его мысли и выяснил кое-что интересное. Оказалось, этот член шайки сейчас реально давал Малюте в долг. Похоже, наш шулер затеял эту игру сразу после освобождения, только для того, чтобы за что-то расплатиться с Дементием и теми, кого тот представлял. Новая вводная заставила призадуматься.

Судя по думам самого Малюты, того, что я выложил на стол, с лихвой хватило бы, чтобы рассчитаться с полезными людьми, которых представлял Дементий. Все недостающие деньги принёс Кастет, после того как вышел на несколько минут в коридор общаги с подсадной девицей.

— Рыжий, вот здесь ровно три куска. — Малюта указал на две стопки разнокалиберных купюр, лежавших напротив наших ровных пачек. — Пересчитывать будешь?

Саня отрицательно покачал головой.

— Тогда расклад такой. Рыжий, я не забыл твой долг в четыре сотни. Если ты сегодня выигрываешь партию, забираешь всё и долг обнуляется. Но если проигрываешь, будешь мне торчать восемь сотен.

Этот ход жадного каталы я не просчитал, но отступать было некуда, тем более Саня уже ответил, что согласен.

— Хорошо, тогда играем в «очко» по тем же правилам, что и раньше. Только первоначальную ставку предлагаю сделать по полтиннику. А то по пятёрке или червонцу мы шесть тысяч будем три дня разыгрывать.

Мы это с Саней раньше оговаривали, так что друг легко согласился на значительное повышение ставки. Малюту это явно удивило, но он сделал вид, что всё нормально, и продолжил излагать правила:

— Колода пятьдесят две карты, без джокеров. После взбивания разыгрываем её до последней карты. Кому не хватило на дне, играет с тем, что успел набрать. Карту у банкира берём по очереди, в тёмную. Смотрим, никому не показываем. Можно заказать сразу две карты. Но если набирается двадцать одно, выигравший сразу вскрывается и забирает четверную ставку. Банкир берёт себе карту только по требованию игрока. Он вскрывает её сразу и на выигрыш не претендует. После перебора, у банкира больше нельзя требовать взять себе карту. Карта выдаётся только игрокам.

По идее, это правило позволяло любому игроку поменять очерёдность выдачи карт из колоды и должно было помешать шулерству. Однако на самом деле оно наоборот помогало Малюте выигрывать.

— Играя в тёмную, можно увеличивать ставку и брать на понт. Верхняя черта ставки с одного игрока — две сотни. Если второй не согласился подняться, придётся скинуться и отдать свою ставку без вскрытия карт. В случае согласия поднять ставку на максимум, вскрытие определяет, у кого больше очков.

Эта часть переделанных правил тоже изначально работала на пользу каталы.

— Играем без золотого очка. Два туза в руке — это к одиннадцати туз. Это перебор. Если при наборе у каждого игрока набирается двадцать одно, выигрывают одноглазые карты, выше этого, одноглазые картинки и тузы. Ну а кроющие всех комбинации — это любые шесть-семь-восемь или семь-семь-семь.

Пока Малюта оглашал правила, банкир умело тасовал колоду, а я, стоя в метре за спиной Сани, с помощью дара пытался следить, как перемещаются карты. Осложняло процесс то, что я мог прочитать только три верхние карты в колоде или те, что были в руках игроков.

Но не это было сейчас главным. Главным теперь стало то, как я буду руководить действиями Сани на расстоянии. Ведь только его послушание командам позволит не облажаться и выиграть. Не желая раньше времени признаваться во всём Сане, я решил использовать его вслепую. Для этого пришлось Рыжего немного обмануть.

Ухмыльнувшись, я невольно вспомнил, как четыре часа назад показал Сане тумблер с примотанной изолентой квадратной батарейкой. Затем проверил действие поддельного прибора, собранного за пять минут в доме Боцмана.

— И