Экстрасенс в СССР 4 - Игорь Подус

— А если бабки не отдадим? — поинтересовался я, как раз решая, как с оппонентами поступить.

— Ноги, руки, рёбра переломаем. А рожи разукрасим так, что в больничке вас потом родные мамки не узнают.

Сейчас Малюта не понтовался. Ему не хотелось столкнуться с последствиями расправы, но в ней он намерен поучаствовать лично и проследить, чтобы нас его дружки не поубивали.

— Напоминаю всем, чтобы потом непоняток не возникло: бабки Саня прилюдно выиграл. Выходит, проигравший должен их отдать и больше не отсвечивать. Малюта, ты же сам без конца повторяешь: «Карточный долг — это святое». Получается, это всё туфта?

— Сокол, да кто ты такой, чтобы за слова меня притягивать? — разозлился Малюта, так как я специально задел за живое. — Последний раз предлагаю: деньги на бочку.

— Это, конечно, заманчивое предложение. Но, пожалуй, мы с Саней откажемся. В свою очередь, предлагаю тебе забрать своих шавок и скоренько скрыться с глаз.

Это моё предложение даже Валета заставило стиснуть кулаки от злости.

Читая мысли оппонентов, я думал, что разговор ещё не закончен, и едва не упустил момент, когда Малюта молниеносно принял решение, и подал своим сигнал, бросив коробок спичек на землю. Среагировав на характерный звук, ко мне от гаража метнулся Дементий. Миг промедления едва не закончился клинком финки, вошедшим в моё лёгкое.

Чудом увернувшись, я достал уголовника левым кулаком. Удар был так себе, но его шоковая составляющая обеспеченная даром, заставила Дементия потерять ориентацию и крутануться на месте.

Почти одновременно с этим подскочивший Малюта вознамерился вмазать мне в нос, но был встречен коварным ударом ноги по опорной конечности. Послышался хруст ломающейся кости, заставивший каталу вскрикнуть и начать падать.

В этот момент я успел увидеть, как челюсть рванувшего в атаку Кастета встречается с куском потёртого металла, носящего точно такое название. Порадовавшись тому, что Саня не отступил и исполнил всё так, как договорились, я поддел коленом падающее тело Малюты, угодив прямо по роже.

Дементий начал приходить в себя. Перекинул финку в другую руку и тут же получил удар ступнёй в колено. Там что-то нехорошо хрустнуло, и уголовник едва не напоролся на свой же клинок, когда падал.

Всё это время Валет хотел рвануть в атаку — сначала на Рыжего, потом на меня, — но так и не решился. А увидев, что вся троица его дружков уже валяется, принял правильное решение и припустил с места так быстро, насколько это возможно.

Саня не стал добивать врага кастетом, но и не остановился. Выплёвывая ругательства, он несколько раз добавил Кастету от души ногой по рёбрам, тем самым подавив любое сопротивление.

Я не стал его останавливать. Вместо этого продолжив визуально контролировать друга, подошёл к Дементию и со всей силы пробил ногой по пальцам, удерживающим финку. После того как она выпала из сломанной руки, двинулся к Малюте и грубо перевернул его на спину. Посмотрел в разбитую рожу, заметил, что шулер потерял передний зуб с фиксой.

Применив дар к мозгам Малюты, я зловеще ухмыльнулся и замахнулся клинком, при этом многократно усилив предвкушение удара, охватившее всё его сознание. В этот момент из горла каталы вырвался крик отчаяния, и он весь сжался в комок. Я знал: это Малюта запомнит на всю жизнь и теперь при любом моём появлении будет инстинктивно впадать в ступор.

— Малюта, знай: в следующий раз я не остановлюсь. Увижу рядом со своим домом или с близкими — без разговоров закончу начатое. Так что советую тебе с дружками свалить из города.

Закончив с устным предупреждением, я решил завершить дело, как задумал, и провёл бесконтактную процедуру вазэктомии. Это небольшое вмешательство в организм не помешает ему вести активную половую жизнь, но навсегда лишит возможности размножаться. Думаю, одного Малюты нашему маленькому кусочку СССР вполне достаточно.

Глава 7

Новый день, новая пища

После расправы с шайкой катал, мы вернулись за припрятанным добром. А буквально через пятнадцать минут уже сидели в доме Боцмана за круглым столом и смотрели на раскрытый пакет, наполненный советскими купюрами разного достоинства.

В первый месяц после появления в семьдесят девятом году о шести тысячах рублей наличными я мог только мечтать. Сейчас же, в отличие от Санькиных, мои глаза не светились. Ведь теперь сами деньги воспринимались как инструмент, а не цель.

— Может, надо было им скорую вызвать? — спросил Рыжий, зыркнув на кастет, только что выложенный из кармана ветровки на стол.

— А они бы тебе скорую вызвали? — поинтересовался я в ответ.

Рыжий, даже на секунду не задумавшись, отрицательно замотал головой.

— Не маленькие, сами справятся. Там все повреждения не опасны для жизни. У Кастета — перелом нижней челюсти. Ещё ты ему три ребра сломал. У Малюты — множественный перелом правой голени со смещением. Нос ему до меня уже ломали, так что не в счёт. А вот передние зубы я ему немного проредил. Там без хорошего дантиста не обойтись. Зато после ремонта, рот у него будет золотой и красивый, как у цыганского барона. Дементий тоже своё получил. Правый кулак больше нормально никогда не сожмётся, но ложку держать сможет. А самая большая проблема у него с коленкой. В наше время такое могут только видным спортсменам исправить. Нужны несколько операций и большой период реабилитации под присмотром опытных специалистов. Это уголовнику точно не светит, так что придётся ему всю жизнь хромать и перед дождём меня недобрым словом вспоминать.

Про экспресс-процедуру вазэктомии, проделанную с Малютой, я Сане сообщать не стал. Остальное же описал точно, так как перед уходом с места столкновения проверил каждого из катал на предмет опасных повреждений. Ведь случайный труп в морге, способный привести следствие к нам, мне точно ни к чему.

— Как ты это всё определил? — удивился Рыжий.

— Ты же сам всем рассказываешь, что я в армии курсы медбрата окончил — напомнил я подхваченную Саньком выдуманную мной легенду. — А вообще, это я так, только предполагаю.

— А в милиции они на нас завтра заявление не накатают?

Рыжий задал вопрос, который после остывания от драки беспокоил его больше всего.

— Если заяву напишут, то это уж совсем не по уголовным понятиям будет. И если об этом узнают, зашкварятся наши гаврики конкретно. За такое, они должны с нас совсем другим способом спросить, а не к ментам бежать.

— И как думаешь, спросят?

— Возможно, попытаются, но не