Вторая жизнь. Том 2 - Ксения Чудаева

— Так и не скажешь, чем занимаешься? — уже тише спросила она, садясь обратно в кресло.

Хакет сделал глоток из неизменного бокала, покачал головой.

— Не скажу, Сэм, не проси.

— Ты из-за этого с Рейном и Селеной так поступил? — серьезные карие глаза в упор смотрели на Хакета.

Тот кивнул.

— Ладно, что с вами, мужчинами, поделаешь, — махнула она вдруг рукой. Потом наклонилась, вытащила бокал из руки мага, отпила. — Ну и гадость! — фыркнула она, возвращая бокал владельцу.

На что маг лишь пожал плечами и усмехнулся.

— Не увлекайся этой дрянью, — посоветовала Сэмирай, попрощалась и направилась в коридор.

Я проводила ее глазами.

— Так что ты хотела спросить? — перевел взгляд на меня мужчина, касаясь пальцами амулета.

— Не поверишь, но я хотела спросить, что ты все время хлещешь такое спиртное? — хмыкнула, укладываясь перед камином. Набегалась сегодня прилично, лапы гудели.

— А тебе не рано еще про такое спрашивать? — покосился на меня маг. — Рейн говорил, ты молодая совсем.

— А больше тебе Рейн ничего не говорил? — скривилась я. — Мне двадцать шесть. И в своем мире я прожила хорошо, если треть обычной жизни. А то и половину!

Уловив мое настроение, Хакет поднял руки в примирительном жесте.

— Хорошо, извини. Но как же мало вы живете, — вздохнул он. — Это, — покачал бокалом перед моими глазами. — Спиртовой настой на выжимке ренола. Такой цветок белый, может, видела. Достаточно редкий, помогает лучше спать по ночам и восстанавливать магический резерв. На вкус, честно тебе скажу, не очень, но действие заставляет с этим смириться. Потому и пью его здесь, напиваться этой дрянью в одиночестве — удовольствие существенно ниже среднего.

Сначала мне захотелось попросить его дать мне попробовать, но, когда он сказал про магию, передумала. Кто его знает, как оно мне аукнется.

— Вопрос исчерпан? — он приподнял бровь.

— Да, — кивнула. Сегодня Хакет выглядел совсем осунувшимся, чуть лучше того же Хэлмираша. — А куда все твои магические силы уходят? Преподавать так сложно?

— Нет, не совсем, — мужчина снова сделал глоток из бокала, вытянул ноги ближе к камину. — Смотря что и кому. Когда я подменял Рейна, то да, вот тогда я приползал просто. Эти пять лет — сущий беспросветный мрак. Потому что, чтобы преподавать оракулам, надо постоянно держать щиты. Они же все время пытаются пробиться, кто автоматически, а кто специально ковыряет. Амулеты пробивают, ведь Рейн не с адептами занимался, точнее, не только с ними. Его основной профиль — оракулы-магистры. Даже он, как только вернулся, не смог всех сразу из своего старого списка взять. Я вот только недавно все курсы ему отдал. И то под амулетами ходит все еще.

— А как ты вообще смог учить оракулов? Ты же к ним никаким боком, — непонимающе посмотрела на него.

— В том-то и дело. Я долгое время был лучшим другом двух оракулов с большим потенциалом. С Сел мы даже встречались на четвертом году обучения адептов, — от таких новостей я даже рот раскрыла. — Это потом у них с Рейном большая любовь завертелась, я и отошел. У меня-то голову огнем не палило. Но сейчас не об этом. А о том, что я обладаю практически лучшими щитами от воздействия оракулов по всей Академии, лучше только у главы. Мы ведь совершенствовались все вместе. Сел и Рейн — как оракулы, я — как стихийник-теоретик. Они сами для меня индивидуальные щиты разрабатывали. Это была работа Рейна на пятую ступень когда-то. Правда, практической пользы от нее никому, кроме меня, нет, оказалось, что, если щиты под одного человека сделаны, то они только на нем и работают. А что такое щиты у человека, не имеющего дара оракула? Это воля. И практически еще один уровень сознания, которым ты прикрываешься. Можно и с ума сойти при неосторожности. Но я с этими щитами свыкся, как со второй кожей, поэтому меня и отправили на растерзание оракулам. Я преподавал им теорию их же магии, помню, голова чуть не лопнула за первый год, когда готовился к занятиям.

А мне слушать было уже как-то страшно. Как представлю, что это ж как мне, химику, пойти магистрам экономику преподавать. Жуть. Но не могло же это все быть за просто так.

— А что ты получил взамен?

Хакет оскалился. По-другому эту, гкхм, улыбку назвать было нельзя.

— Шестой уровень допуска в библиотеку.

— Мне говорили, что библиотека — это очень страшное место. И я там была даже, действительно жутковатое. Но что дает твой уровень допуска?

— Ты была в библиотеке⁈ — теперь пришел черед удивляться магу. — Как ты туда попала?

— Рейн приводил. Он там какой-то эксперимент ставил, чтобы понять, как меня сюда занесло вообще.

Хакет какое-то время молчал, задумчиво разглядывая огонь. Но про мой вопрос все-таки не забыл.

— Уровень допуска Рейна позволяет ему пользоваться пространственным карманом, использовать и комбинировать определенный ряд сильных заклинаний. Мой уровень позволяет их создавать.

Я мысленно ахнула от нарисовавшихся масштабов.

— И для чего-то такого тебе нужна эта… розалия?

— А вот это уже не для твоих шерстяных ушей, — мужчина хотел меня щелкнуть по носу, но я резко отстранилась.

Вот еще, будут тут всякие руки к моей морде тянуть. Было любопытно, но лезть в чужую тайну не хотелось. Хотя… тут один уже дохранился. В итоге я в нее по уши вляпалась. Делаем ставки, что будет с этой…

Глава 6

То, что я мотаюсь днем в город, все-таки не могло не привлечь внимание. Через пару недель, когда прибежала к главе Дориарху за очередной рассылкой, старый аллар сурово на меня посмотрел. Я аж на задние лапы присела от такого взгляда.

— Тира, скажи, что ты делаешь в городе? — серые глаза пытливо смотрели на меня.

— Хожу, — честно брякнула. — На народ смотрю, местность изучаю.

— А зачем?

Вопрос меня, если честно, удивил.

— Да просто из интереса. Хожу медленно, стараюсь никого не пугать, хотя, лошади иногда все же шарахаются.

— А если еще честнее? — Дориарх склонил голову набок.

Я сощурилась: и вот как он умудряется это понимать, а? И ведь не солгала ни разу, а он все равно чует, что есть еще что-то.

— Рейн еще до всей этой истории сказал, что можно попробовать сделать мне человеческое тело. Вот я и пошла в город, потому что вполне могу там оказаться, если тут стану бесполезна в роли человека, — решила, что если уж выкладывать, то все.

— А