Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Борис Хантаев

class="p1">Яхмос ускорила шаг, скрываясь от голосов, сжимавших иб[27] ее тревогой. Проходя к храму по залитой золотом солнца дороге, она чувствовала на себе каменную тяжесть взора каждого божества.

«Ра, Исида, Нефтида, Осирис, Гор, Сет, Бастет…» – мысленно проговаривала их имена Яхмос, словно это поможет ей убедить богов в своей невиновности, как стражей на суде у врат Дуата.

«Я не убила и не повелела убить. Я не нарушила клятв. Но я крала хлеб и много болтала попусту»[28].

Когда Маат положит на весы ее иб, окажется ли оно легче пера[29]?

– Я не хотела говорить тебе, – вздохнула Иринефер, – но не думала, что весть распространится так скоро, а предчувствие беды проникнет даже во сны. Воистину говорят, что слухи быстрее пожара. – Иринефер замялась, подбирая слова.

Яхмос не торопила ее, лишь выжидающе сверлила ее взглядом.

– Все дело в деянии пер-а. – Иринефер вновь замолчала.

– Да скажи уже прямо, что он сделал! – не выдержала Яхмос. – Начал войну? Повелел возвести ему усыпальницу до небес из чистого золота? Отдать всех женщин ему в жены?

Иринефер замотала головой, черные пряди разлетелись по ветру. Она опустила глаза, сжала руками подол одеяния. Яхмос подумала, чего же она так боится и стыдится, что даже не может произнести?

– Он забрал жреца из храма Сета. Забрал одного из его потомков, – проговорила она странным голосом.

– Что? Как? Зачем? – Яхмос едва могла поверить.

– Чтобы он стал его личной игрушкой, как благословленный амулет на удачу, ведь люди считают, что лишь для того мы и годимся: молиться за них и приносить им милости богов! Нет никакой разницы, что поставить подле себя: статую бога или живого его потомка! – вскидывая голову, крикнула Иринефер так, что Яхмос едва не отшатнулась.

То, что она приняла за смущение, было гневом. Сдерживаемой годами яростью.

– Я… мне жаль… – Яхмос почувствовала, что теряется в словах точно так же, как когда Иринефер учила ее письму.

Но та вскинула ладонь с острыми ногтями, и Яхмос тут же захлопнула рот.

– Не ты. – Тон ее, непривычно жесткий, звенел железом и бронзой. – Ты не должна извиняться, я знаю, что тебя тоже возмущает это.

«Возмущает» было правильным словом, но не единственным.

Столь правильный для всех окружающих порядок вещей казался Яхмос противоестественным. Разве можно запереть мыслящих существ в неволе, оправдываясь тем, что делаешь все им на благо? Как сами боги могли терпеть то, что с их ближайшими потомками обращаются подобным образом?

– Боги не потерпят такого, – проговорила Яхмос, чувствуя странную уверенность в своих словах.

– С каждым днем мне все больше кажется, что богам нет до нас дела. – Пожар гнева в золотых глазах Иринефер угас. – Но если они правда нас слышат, я буду каждый день взывать к Бастет, чтобы она освободила своих потомков от этого. – Иринефер коснулась ошейника, царапнув его когтями.

– Я не буду просить. – Яхмос достала из мешочка небольшое ожерелье и вложила его в ладонь Иринефер, накрыв ее пальцы своими. – Я буду требовать. И боги меня услышат. – Пообещав это, она развернулась и побежала.

Сквозь безмолвные взгляды богов, слепящие солнечные лучи, тревожный ропот рыночной площади, узкие улицы, до самой пустыни, дохнувшей на нее золотисто-багряным жаром.

Глядя в бесконечные пески, что были древнее нее, древнее храмов и городов, в пески, что видели, как город этот возводился, в пески, что однажды погребут его под собой, Яхмос закричала:

– Разве ты не самый гордый из божеств?! Разве ты позволишь кому-то так насмехаться над своим потомком?! Разве может какой-то человек забрать себе того, кому покровительствует бог войны и пустыни?! Слышишь, Сет, я тебя спрашиваю!

Она кричала, ожидая, что пустыня вот-вот поднимется и поглотит ее, накроет песчаным барханом, точно штормовой волной. Но ничего не происходило. И она кричала, пока не сорвала голос, а на пустыню не опустилась ночь, посмотревшая на Яхмос белесо-синим глазом полной луны. Яхмос попросила ниспослать людям мудрости, надеясь, что Тот видит ее со своей ладьи[30].

Несколько дней спустя было явлено чудо.

* * *

– Все говорят об этом, – объявила Яхмос вместо приветствия.

– И не боятся гнева пер-а? – удивилась Иринефер, в голосе ее появились отсутствовавшие ранее язвительные интонации.

– Боятся, конечно, – хмыкнула Яхмос, – потому говорят шепотом.

Яхмос помнила всего шесть лет жизни, но их с лихвой хватило, чтобы понять: страхом можно заставить замолкнуть громкие голоса, но испуганный шепот неистребим. Слухи летят, как ветра, накрывают города песчаными бурями. Именно из них Яхмос узнала, что жрец Хонсу-Тота[31] из Уасета[32] и жрица из храма Исиды в Филэ в один день изрекли: всем верховным жрецам был явлен сон, в котором боги говорили с ними и повелевали отпустить всех, кого люди называют божественными потомками, иначе придет кара на земли Та-Кемет.

Из всех верховных жрецов храбрости изречь божественную волю хватило лишь у двоих, остальные же боялись гнева пер-а больше, чем богов. Жрица и жрец немедленно отпустили всех зверолюдей, но те были схвачены. Бунтовщиков приказано было казнить, а зверолюдей вновь закрыть в храмах. Говорили, что приговор безотлагательно привели в исполнение, но после, если верить слухам, случилось странное: кто-то заявлял, что тела жреца и жрицы исчезли, а кто-то утверждал, что они растворились в воздухе до того, как их успели казнить.

– Мне не столь важно, правда ли это, – задумчиво сказала Яхмос, – хотя во вмешательство богов хотелось бы верить. Но если пер-а забрал зверочеловека из храма, а жрецы Хонсу-Тота и Исиды смогли отпустить, есть нечто, что заставляет ошейники работать. И это можно сломать или… еще как-то сделать так, чтобы оно не работало.

Иринефер задумалась.

– Говорят, что ошейники привязаны к камням храма и освященной земле вокруг него. Но я не могу добраться даже до конца дороги, за которой надзирают статуи. Хотя от других жрецов я слышала, что в храмах меньшего размера зверолюди могут доходить до конца подобных дорог и даже заступать в город.

– Значит, есть нечто внутри каждого храма, рассчитанное на одно и то же расстояние, – подхватила мысль Яхмос.

– Статуя божества? – Иринефер приложила коготок к губам и стала прохаживаться из стороны в сторону. – Нет, слишком большая.

– Думаю, это можно переносить, – продолжила Яхмос. – Наверняка, чтобы забрать жреца Сета, пер-а приказал создать второй подобный артефакт и перевезти его вместе со жрецом. И будет везде возить с собой, чтобы жрец не мог сбежать. Это не должно привлекать много внимания.

Они обе замолчали в задумчивости, а через некоторое время одинаково разочарованно выдохнули:

– Никаких идей.

– У меня есть