Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина

Самое страшное, самое непростительное заключалось в том, что, глядя на нее, в этом не было ни капли сомнения. Она была созданием его мира — сильным, яростным, прекрасным. А я — всего лишь случайный, неуместный сбой. Ошибка, которая теперь навсегда вписана в серебряные розы на моем запястье.

Глава 11

Игнат

Солнце заката лилось через высокое витражное окно, окрашивая каменные плиты пола в кроваво-золотые пятна. Я сидел в кресле напротив отца, откинувшись на спинку, но внутри будучи напряженным, как тетива. Его слова, как жернова, медленно и неумолимо перемалывали моё сопротивление.

— Пора, Игнат. Пора остепениться. Роду нужен наследник. Трон не потерпит шатаний. Ты уже… сколько? Два века гуляешь? Пора.

Отец, король нашего клана, сидел в своем тронном кресле, которое он притащил в мои покои для этого «непринужденного» разговора. Его крылья, темно-бронзовые, с прожилками, словно из чистой меди, были сложены за спиной, но их размер и мощь все равно давили на пространство.

— Я еще не встретил Истинную, — повторил я в тысячный раз, чувствуя, как дракон внутри меня беспокойно ворочается при этих словах. Ощущение было смутным, но нерушимым: где-то есть она. Тот самый отзвук души, который сделает все иным.

— А если никогда не встретишь? — отец не раздражался. Он констатировал факт. — Многие живут без Истинных. И живут прекрасно. Меньше проблем, меньше боли. Ты должен взойти на трон. Для этого неважно, нашёл ты свою половинку или нет. Выбери любую достойную девушку из клана, назови её имя — и она согласится с радостью.

— Отец… — я тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Усталость от этих бесконечных разговоров, от давления долга, грызла изнутри.

— Или ты хочешь, чтобы выбрал я? — его голос прозвучал спокойно, но в нём мелькнула сталь. Это было ново. Это был ультиматум.

Холод пробежал по спине. — Нет, — ответил я резко, поднимая голову. — Я выберу.

Мозг лихорадочно заработал. Нужно имя. Любое. Кто-то знакомый, чтобы выиграть время, чтобы отцу не пришло в голову навязать какую-нибудь чопорную принцессу из соседнего клана. Перед глазами всплыло лицо. — Дана. Девушка из рода Лунных Теней. Мы… мы давно знакомы. Пусть будет она.

С Даной мы и правда были вместе лет пять. Она была красива, темпераментна, и её часто можно было найти в моей постели, что для других было редкой честью. Страсти между нами не было, но было привычное удобство и взаимная симпатия. Лучше уж с ней, чем с незнакомкой, на которую придется тратить силы и время.

Отец молча смотрел на меня несколько секунд, его зрачки сузились, оценивая. — Хорошо. Пусть будет Дана. Объявляй о помолвке. Через месяц — свадьба.

Он поднялся, его крылья расправились, на мгновение затмив свет из окна, и он вышел, оставив после себя запах камня, старой кожи и неоспоримой власти.

Мы объявили о помолвке. Дана сияла. Её зелёные глаза искрились триумфом, когда она принимала поздравления. Для неё это был социальный взлёт, о котором она, наверное, мечтала. Для меня — передышка. Всё казалось улаженным. Три недели — и формальность будет соблюдена. Дракон внутри дремал, не выражая ни восторга, ни протеста. Казалось, так и должно быть.

А потом, спустя два дня после объявления, мир треснул.

Я шёл по длинному, пустому коридору в восточном крыле, думая о предстоящем совете, и вдруг… воздух заструился. Каменные стены поплыли, как в жару. Передо мной, словно сквозь треснувшее стекло, возникло видение.

Комната. Странная, маленькая, с мебелью незнакомых очертаний и девушка. Она стояла на коленях перед каким-то блестящим овалом, а в руках у неё была книга. Её губы шевелились. Я не слышал слов, но почувствовал их. Как крючья, впившиеся мне в душу. Как петлю, набрасываемую на самое нутро.

— Нет… Стой… — рванулся я, пытаясь дотянуться до неё, до этой глупой, неведающей девочки из другого мира.

Я чувствовал, как меня тянет. Не физически, а сущностно. Как будто всё моё естество, вся магия, что клокочет в крови, устремилась к этому призрачному образу. Я попытался упереться, сдержать напор чужого заклятья силой воли, магией клана… Бесполезно. Это было сильнее. Древнее. Как закон природы, который нельзя отменить.

Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Я стоял один в пустом коридоре, прислонившись к холодной стене, сердце колотилось как бешеное. Перед глазами всё ещё стояло её лицо.

«Бред, — пытался я убедить себя, отталкиваясь от стены и продолжая путь. — Усталость. Галлюцинация от переизбытка магии».

Но дракон внутри не обманешь, он проснулся. Не просто проснулся — он завыл. Тихим, протяжным воем тоски и узнавания. Это была она. Та самая, чей зов я ждал два столетия, и она, ничего не ведая, разорвала реальность и связала наши жизни воедино одной дурацкой ворожбой.

Последующие дни стали адом. Я пытался достучаться до неё во сне. Угрожал. Умолял. Просил снять заклятье, пока не поздно. Потому что с каждой минутой тяга становилась сильнее. Мысли были только о ней. Её образ вытеснял всё: государственные дела, подготовку к свадьбе, даже Данин привычный запах стал казаться чужим и раздражающим.

А когда в одном из таких снов я поднёс к её горлу нож, отчаяние достигло пика. Потому что всё, чего я на самом деле хотел в тот миг — не убить, а притянуть к себе, вжать в камень стены и целовать до тех пор, пока это проклятое заклятье не станет ненужным, ибо реальность превзойдёт его.

Я перестал посещать покои Даны. Всё свободное время тратил на поиски способа открыть портал, создать устойчивый мост. Потратил уйму сил, чтобы явиться ей во сне, договориться о встрече. Она не пришла. Она забыла. Каждая минута без неё стала пыткой. Ожидание следующей ночи, следующего сна, где я мог её увидеть, было мучительным и сладостным одновременно.

Истинная. Моя Истинная. Из другого, хрупкого, лишённого магии мира.

А потом была та ночь. Ночь, когда я, наконец, смог проявиться достаточно сильно, чтобы коснуться её не только во сне. Когда я поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: и ярость за причинённую боль, и отчаяние, и та самая, настоящая, дикая страсть, что рвалась наружу с момента первого видения. Когда я поставил на ней свою печать — серебряный знак обручения моего клана, — вложив в узор всю свою волю и признание, я понял: пути назад нет.

Я и не хочу.

Я хочу видеть её каждый день. Слышать её смех,