Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша - Анна Юрьевна Денисова

— Муртикс! — прохрипела я, не открывая глаз. — Сделай что-нибудь!

Кот, развалившийся на лавке в позе морской звезды, лениво приоткрыл один глаз.

— Что именно? Замяукать их до смерти? Или, может, прикинуться бедным сироткой? Поздно, бухгалтер, нас уже вычислили. Вставай, пациенты ломятся.

— Какие пациенты?! — я села на тюфяке, с ужасом вспоминая вчерашний день. Инвентаризация, подпол, светлячки, съеденные Муртиксом «в целях экспертизы»… И обещание, данное толпе у крыльца: «Завтра всех приму».

Муртикс сладко потянулся, выпустив когти и процарапав лавку.

— Обычные. Больные. Ты вчера сказала, что сегодня примешь. Народ у нас простой, память хорошая. Особенно когда бесплатно обещали. — Он зевнул, показав розовую пасть с внушительными клыками. — Давай-давай, поднимай свое бренное тело. И причешись, ты похожа на кикимору после запоя.

Я кое-как привела себя в порядок, плеснув в лицо холодной водой из рукомойника. В маленькое зеркальце над умывальником на меня смотрело чужое лицо: светлые брови, серые глаза, нос картошкой. Лицо Лиры. Но взгляд был мой, испуганный, растерянный, с легкой примесью паники.

— Муртикс, — прошептала я, натягивая мятое платье, — а если я что-то не то сделаю? Если убью кого-нибудь?

— Не убьешь, — отмахнулся кот, вылизывая лапу. — Максимум покалечишь. У нас тут все живучие, как тараканы. Ты главное делай умное лицо и говори загадочно. «Магия требует жертв», «Энергии сегодня не в равновесии» — вот это вот всё. Работает безотказно.

Я глубоко вздохнула, подошла к двери и откинула щеколду.

На крыльце стояла баба Маня. Я ее вчера видела в толпе, пожилая, кругленькая, в платке, завязанном под подбородком тугим узлом. Одна рука у нее была прижата к пояснице, а лицо выражало вселенскую скорбь вперемешку с надеждой.

— Лирушка, милая, — запричитала она, переступая порог. — Всю ночь не спала, так спину ломит, так ломит! И в левый бок отдает, и в ногу тянет. Помираю, не иначе!

— Проходите, — выдавила я, пытаясь вспомнить, как ведут себя настоящие целители. Наверное, спокойно и с достоинством. Я попыталась изобразить достоинство, но, кажется, получилась просто надутая физиономия.

Баба Маня прошла, охая и причитая, и уселась на лавку. Муртикс немедленно перебрался на печь, от греха подальше.

— Что у вас болит? — спросила я, лихорадочно соображая. — Где именно?

— Да везде болит, милая! — баба Маня махнула здоровой рукой. — И тут колет, и там стреляет, и вот здесь, под лопаткой, как будто гвоздь загнали. Сделай что-нибудь, а? Ты же всегда помогала.

Я замерла. Всегда помогала. Лира помогала. А я — Валерия Ветлицкая, бухгалтер, которая даже йогой никогда не занималась и анатомию человека представляет очень приблизительно. Что я могу сделать?

Я покосилась на Муртикса. Тот сделал круглые глаза и едва заметно кивнул на стол с травами. Мол, импровизируй.

— Так, — сказала я, подходя к столу и пытаясь выглядеть уверенной. — Сейчас… сейчас я вам помогу.

На столе царил хаос. Пучки трав, склянки, мешочки, ступка с остатками вчерашнего порошка. Я схватила первое, что попалось под руку — пучок подорожника. Подорожник — это безопасно, его в детстве на разбитые коленки прикладывают. Хуже не будет.

Потом мой взгляд упал на небольшую глиняную баночку без надписи. Я откупорила ее и понюхала. Пахло странно: чем-то пресным, чуть сладковатым, с едва уловимым оттенком тины. Внутри была полупрозрачная густая жидкость, похожая на кисель, только мутнее и противнее на вид.

— Муртикс, — тихо позвала я, прикрывая рот рукой, — что это?

Кот бесшумно спрыгнул с печи, подошел, понюхал банку и сморщил нос.

— Улиточная эссенция. Лира ее для заживления ран использовала. Улиток в лесу собирала, варила по особому рецепту. Говорят, очень полезно для кожи. Правда, воняет болотом.

— Улиточная? — переспросила я с сомнением. — Это что, из улиток выжали?

— Не выжали, а выварили, — поправил кот. — Ты не думай, это хорошая вещь. Правда, слегка склизкая. Но для поясницы самое то. Подорожник сверху приложишь, будет двойной эффект. Так Лира всегда делала, когда спина у кого прихватывала.

Я вздохнула. Выбора не было. Баба Маня уже начала подозрительно коситься на мои манипуляции.

— Ложитесь, — скомандовала я, стараясь, чтобы голос звучал авторитетно. — На живот. Спиной вверх.

Баба Маня с готовностью завалилась на лавку, задрав рубаху и обнажив обширную спину с россыпью родинок. Я зачерпнула пальцами холодную слизь из банки и начала втирать ее в поясницу пациентки. Ощущение было своеобразное. Как будто месишь холодный кисель с комочками.

— Ой, холодно! — взвизгнула баба Маня.

— Так и надо, — сурово ответила я. — Холод снимает воспаление. Лечебное действие.

— Чего? — не поняла она.

— Лечение, — перевела я. — Магическое.

Я размазала улиточную эссенцию по всей пояснице, сверху прилепила листья подорожника и для надежности обмотала конструкцию льняной тряпкой.

— Лежите так час, — сказала я. — Потом снимете. И никаких резких движений до завтра.

Баба Маня осторожно села, прислушиваясь к ощущениям в спине.

— Вроде легче, — неуверенно произнесла она. — Тянет меньше.

— Конечно, меньше, — важно кивнула я. — Улиточная эссенция с подорожником — древний рецепт. Проверенный.

— Спасибо, Лирушка! — баба Маня просияла, встала, поклонилась и направилась к двери.

И вот тут случилось неожиданное.

Когда она сделала первый шаг, раздался отчетливый, звонкий, совершенно неприличный«ЧМОК». Такой звук издает резиновая игрушка, если на нее наступить босой ногой.

Баба Маня замерла. Я замерла. Муртикс на печи замер с поднятой лапой.

— Это что? — спросила баба Маня, оглядываясь.

— Что «что»? — невинно переспросила я.

Она сделала еще шаг.«ЧМОК». Еще шаг.«ЧМОК-ЧМОК».

Звук шел от ее ног. Точнее, от подошв, которые теперь, казалось, прилипали к деревянному полу при каждом движении.

— Ой, мамочки, — прошептала баба Маня и сделала еще несколько шагов.«ЧМОК. ЧМОК. ЧМОК-ЧМОК-ЧМОК».

— Ты чего со мной сделала, Лира?! — в голосе бабы Мани зазвучали панические нотки. — Я что, теперь всегда так ходить буду?!

— Нет-нет, что вы! — замахала я руками. — Это побочный эффект! Временный! Остаточная магия выходит через ноги! К утру пройдет!

Баба Маня, продолжая издавать «чмоки» при каждом шаге, вышла за дверь. Через мгновение с улицы донеслось:

—ЧМОК. ЧМОК. ЧМОК.

И удаляющийся крик:

— Ну, Лира! Ну, целительница! Если не пройдет — вернусь! И уши тебе надеру, хоть ты и магичка!

Я закрыла дверь и прислонилась к