С няней шутки плохи - Лесана Мун

нос и зависаю перед зеркалом. Кажется, я еще лет на пять помолодела. Интересно, а когда этот эффект остановится? Очень бы хотелось где-то годах на тридцати. Я тогда как раз была на пике своей физической формы.

— Бу! — громогласно сообщает Лия, широко распахивая дверь и залезая ко мне в ванную комнату, а потом тут же, без заминки, топая в сторону унитаза.

Ну вот что у детей за любовь такая к этому устройству?! Хорошо, если просто руки будут там мыть! Подхватываю ребенка на половине дороги к желаемому объекту, довольно быстро и умело переодеваю малышку в свежие памперс и одежки, когда в дверь стучит служанка и приглашает нас на завтрак.

— Фе! — выдает Лия, видимо, вспомнив ту черную жижу, которая была у нее на ужин.

— Согласна с тобой, еще то фе, — говорю ребенку, быстро колочу с остатками горячей воды из термоса гречневую кашку с молоком для малышки. Даю ей в ручки бутылочку, и мы идем в столовую. Я опять в прежней одежде, потому что помочь мне с платьем никто не соизволил.

И снова на входе в комнату слышу интересный разговор:

— Ханна, тебе пора возвращаться. Не хватало, чтобы пошли слухи, что ты ночевала в доме с двумя холостыми мужчинами, — голос Эвера полон усталости.

— Ну, может, хоть так ты быстрее на мне женишься! Сколько можно? Мы обещаны друг другу с детства. Все мои подруги давно состоят в союзах!

— Ханна, это было решение родителей. Но это наша жизнь, думаю, мы сами можем решать, как и с кем нам ее прожить.

— Но я согласна с их выбором! Ты красивый, умный…

— А еще я богатый и единственный наследник древнего рода, с большим магическим резервом и чистой кровью, — перебивает девушку Эвер.

— Ну причем здесь…

— Ханна, не надо держать меня за идиота. Думаешь, я поверю, что ты сама сюда приехала, против воли отца?

— Эверард…

— Думаю, это была его идея. Поэтому ты пришла в мои комнаты ночью?

Опачки! А девушка не промах, пустила в ход тяжелую артиллерию! Становится интересно.

— Нет! Я пришла потому, что люблю тебя, а ты…

— А я не люблю. И никогда не скрывал. Хватит разыгрывать комедию.

— Эверард! Ты никогда не позволял себе так со мной разговаривать! Что с тобой произошло? Ты изменился! Это все та старуха? Она тебе что-то наговорила?!

— Причем здесь Софья?

Да! Причем тут я? Если носишь эти уродливые панталоны на рыбьем меху, будь готова, что мужик вместо горячей ночи укажет тебе на дверь! И нечего на других пенять, если плоская задница у тебя!

Глава 7

— Кхе-кхе, — почти деликатно покашливая, захожу в столовую.

— Кхе-кху-кхукук пук, — копирует меня Лия, издав звуки не только изо рта, но и из подгузника.

— Фу! — кривится мамзеля, снова одетая в синее платье, но уже другого фасона, не сразу обращая внимание на меня, но потом, когда переводит взгляд… застывает, открыв рот.

— Эвер, доброе утро, — здороваюсь с мужчиной и передаю ему племянницу, ибо нечего отлынивать, она и так со мной всю ночь спала. — Что у нас на завтрак?

— Доброе утро, Софья. Хорошо выглядишь, выспалась?

Это он так подкалывает, или и правда, не замечает моего резко помолодевшего лица? И тут ловлю лукавые искры в голубых глазах. Ага, шутник, значит, ну погоди.

— Спала чудесно, — отвечаю. — Даже ревматизм и подагра ни разу не беспокоили, представляешь?

— А с чего бы им тебя беспокоить, если их у тебя нет, — усмехается, покачивая Лию на одной руке.

Ты смотри, внимательный какой. Усаживаюсь за стол, следом занимают свои места и остальные. Последним приходит маркиз, вежливо всех поприветствовал, глянув на меня мельком, уселся подальше. Чудненько, чувство самосохранения присутствует, что не может не радовать. Лие выдают тарелку теперь уже с ярко желтым пюре и ложку, которой она усердно колотит по тарелке, создавая нашей трапезе почти рОковое музыкальное сопровождение. Почти «We will we will rock you» группы Queen.

— Долго она еще будет стучать? Почему никто не научит ее как нужно вести себя за столом?! — возмущается синеглазка, некрасиво поджимая губы.

— Предполагаю, что долго, — отвечаю. — Думаю, Лия еще слишком мала для обучения этикету.

— Этому никогда не рано и никогда не поздно учиться! — высокомерно поднимает указательный палец вверх, так и нарывается, чтобы я ей этот палец запихнула… ладно, не буду, тут дети.

— Правда? А почему тогда вас до сих пор родители так и не обучили этикету? — не менее высокомерно приподнимаю бровь.

— Меня…

— Например тому, что стоит воздержаться от резких высказываний в сторону незнакомых вам леди, или маленьких племянниц мужчины за которого вы, вроде как, собрались замуж.

— Почему это вроде как…

— Потому, — откусываю от зеленоватого пирога, очень надеясь, что он съедобный.

— Эверард? Милый?! Она что-то знает, чего не знаю я?!

— Ханна, давай уже спокойно поедим. Нам с Софьей еще предстоят сборы в дорогу.

— Я поеду с вами!

— Нет, не поедешь, — сказано жестко и бескомпромиссно. Любая бы поняла, но не синюшка.

— Почему это я не поеду?! Думаешь…

— Прошу прощения, Софья, Рудольф.

Эвер спокойно встает из-за стола, берет Ханну под руку, невзирая на ее попытки остаться сидящей на стуле, и почти силой выводит в коридор. Дверь закрывается. Мы остаемся с Рудольфом. Лия с довольной мордашкой размазывает желтую субстанцию по столику и ляпает крупные капли на пол, глядя как их быстро впитывает ковер.

— Как ваши пальцы? — спрашиваю у маркиза, откусывая зеленый пирог, оказавшийся с интересным мятным послевкусием.

— Кхм-кхх, — закашливается Рудольф

— Пук! — выдает Лия, к счастью, на этот раз сделав подобный звук губами.

— Малышуня, давай пока обойдемся без подобных слов, хорошо? — улыбаюсь ребенку максимально дружелюбно.

— Фу! — сообщает мне малышка, коротко, но ёмко высказав свою мнение по поводу моей попытки ввести диктатуру в нашем тандеме.

— Я как раз хотел извиниться, — наконец обретает голос Рудольф. — Не знаю, с чего я решил, что могу предложить подобное… подобное…

— Свинство, — подсказываю.

— Кхе, — снова закашливается маркиз.

— ПУК! — радостно выдает Лия, а чтобы нам было еще веселее, набирает в ложку пюре и швыряет в сторону хозяина дома. Желтая жижа взлетает и со звучным «плям» падает в тарелку маркиза, забрызгав тому светлый костюм.

— Плям! — тут же копирует ребенок, сияя, как начищенный самовар.

Ну, плям, как по мне, гораздо лучше предыдущего звука, можно и потерпеть.

— Да, я повел себя непростительно, я понимаю, — продолжает посыпать голову пеплом маркиз.

— Ерунда, — отмахиваюсь. — Я уже забыла. Почти.

— Почти? — уточняет Рудольф, начиная понимать, что попал во что-то крайне сомнительное.

— Я подарю вам прощение