Циклоп из Ксоатля - Отис Эделберт Клайн

по камням, и в следующий миг во мраке фосфорическим светом вспыхнул единственный чудовищный глаз. Было уже поздно пытаться выбраться наружу. Вход в пещеру находился примерно в двух ярдах над уровнем пола, и Лесли сразу понял, что путь к отступлению отрезан.

На фоне светлеющего проёма на мгновение обозначился силуэт чудовищного существа, лишь отдалённо напоминавшего человека. Затем оно двинулось вперёд, принюхиваясь, поскуливая и издавая странные мяукающие звуки. Лесли понял: тварь учуяла его. Светящийся глаз повернулся в его сторону и остановился на нём. В отчаянии Лесли нащупал камень и швырнул его.

Монстр бросился в атаку. Лесли пригнулся, почувствовав, как острые когти рванули его куртку; следующий размашистый удар, хоть и не достиг цели, отбросил его, и Лесли с размаху врезался в стену пещеры. Он распластался на полу как раз в тот момент, когда Циклоп развернулся. И прежде чем разъярённый, голодный монстр успел обрушиться на него всей своей массой, Лесли скользнул между его ногами. Нащупав ещё один острый обломок скалы, он вскочил и метнул его в противника. Камень угодил чудовищу прямо в грудь в тот момент, когда оно вновь поворачивалось к нему. Удар на мгновение задержал тварь, но Лесли понимал: конец близок. Голова раскалывалась от боли. Дыхание вырывалось короткими мучительными рывками. Вены на висках вздулись, словно канаты. Он знал, что не сможет добежать до выхода и взобраться по крутому уступу. Не сможет он добраться и до револьвера, тускло поблёскивавшего возле входа. Ещё один бросок чудовища, и…

Лесли резко развернулся и споткнулся о полуобглоданную бедренную кость одной из жертв, чью судьбу ему, казалось, предстояло разделить. Тварь метнулась к нему, но вместо того, чтобы уклониться, Лесли ласточкой нырнул в только что замеченную им в скале узкую расщелину. Он почувствовал, как когти монстра вонзились в его лодыжку, но успел резко лягнуть ногой и освободиться до того, как пальцы чудовища сомкнулись на его ноге, а затем буквально ввинтился глубь расселины, оказавшись в ярде от беснующегося врага – совершенно недосягаемый для него.

Пока что он был в безопасности, поскольку Циклоп не мог протиснуть свою массивную тушу в узкую расселину; однако монстр караулил у самого лаза, свирепо глядя на загнанную в ловушку добычу и ощупывая преграждающие ему путь каменные выступы. В тусклом свете Лесли впервые отчётливо разглядел Циклопа и содрогнулся, созерцая существо, с которым только что дрался в кромешной тьме. Всё тело было тёмно-пурпурного цвета, с губчатой, пористой кожей, напоминающей гребень и бородку петуха. Под единственным глазом, свирепо таращившимся на него с низкого лба, было две щели – рудиментарные ноздри; но венцом этого кошмара был похожий на сфинктер рот. Он судорожно подёргивался и брызгал слюной, то обнажая, то скрывая четыре длинных сверкающих клыка, способных одним укусом разорвать человеческое горло в клочья.

Эта дёргающаяся, отвратительная пародия на рот, это голодное, младенческое поскуливание, вызванное жаждой крови – подсказали Лесли, почему жертвы оказывались полностью обескровленными. С трудом подавляя подступающую тошноту, он понял истинную причину, по которой этот зверь только и мог, что пить кровь: его нижняя челюсть была настолько недоразвита, что он попросту не мог нормально пережёвывать твёрдую пищу.

– И должно быть, именно такой недочеловек-монстр, вроде этого, – пробормотал Лесли, заставляя себя отвести взгляд от тошнотворного, жаждущего крови рта, – и дал начало древним легендам о Циклопах. Блаувельт был прав.

И тут же, с кривой усмешкой, добавил:

– И если я когда-нибудь выберусь отсюда живым, я устрою этому умнику такую наглядную демонстрацию в интересах науки, что он век не забудет!

Он был уверен, что Блаувельт ударил его не в слепой панике, вызванной появлением чудовища. Нет – доктор сделал это намеренно. Но сейчас у Лесли не было времени размышлять о его мотивах. Циклоп, хоть и был озадачен, сдаваться не собирался. Он уже раскачивал и дёргал камни, перекрывающие вход в убежище Лесли.

Один кусок камня отвалился. Он был недостаточно велик, чтобы существенно расширить лаз, но это вселило в тварь надежду. Лесли, отпрянув глубже в расщелину, лихорадочно соображал, хватит ли у этого гиганта сообразительности использовать какой-нибудь обломок скалы в качестве рычага или импровизированного молота.

– К счастью, он слишком туп, чтобы кидать в меня камни, – пробормотал Лесли, наблюдая за тем, как перекатываются и вздуваются невероятные мускулы твари. – Да и какой толк ему убивать меня, если он не сможет до меня дотянуться? Для него я сейчас – просто кусок мяса в запертой кладовой.

Отвалился ещё один обломок скалы.

– Боже! – выдохнул Лесли, потрясённый всплеском нечеловеческой силы.

Наблюдая за тем, как к нему медленно подкрадывается его погибель, он вдруг уловил странно знакомый, резкий запах. Это определённо был аромат той самой необычной травы, которую кто‑то вплел в волосы Марии. Лесли спешно обшарил карманы и обнаружил маленький сверток. Раньше он не замечал его запаха из-за тошнотворного зловония, исходившего от несъеденных останков прежних жертв монстра, но теперь его ноздри начали привыкать к трупному смраду.

– Хмм… Кто‑то подложил мне это, чтобы тварь наверняка выследила меня даже в темноте… А в азарте погони я бы ничего не заметил. Это был либо Блаувельт, либо… да кто же ещё?

Он швырнул сверток в Циклопа. Монстр тут же оставил свои попытки расширить проход, подобрал пахучую траву и принялся перебирать её лапами, словно котёнок, играющий с шариком кошачьей мяты; он утробно забулькал и распустил слюни, запихивая свёрток в рот. Но эта передышка не давала Лесли ни единого шанса добежать до револьверов; и в тот миг он был слишком разъярен, чтобы решиться на прорыв.

– … …! – грязно выругался он. – Подсунули эту дрянь Марии, чтобы тварь добралась до неё! Она же реагирует на этот запах, как собака на анис или кот на валерьянку.

А затем Циклоп, что-то бормоча и пуская слюни, вернулся к своему занятию с новой силой, словно трава подействовала на него как стимулятор. Хрипя, натужно кряхтя и скребя когтями, он потянул за каменный выступ, служивший единственной преградой, прикрывавшей убежище Лесли. Стоило этому камню поддаться – и его песенка спета. И монстр, похоже, наконец почувствовал, что движется в верном направлении.

Холодный пот прошиб Лесли, когда он увидел, что камень заметно поддаётся. Дюжина человек не смогла бы сдвинуть его с места, но Циклоп умел концентрировать всю свою невероятную мощь. Его единственный фантастический глаз уже горел триумфом. Его глаз…

И тут Лесли вспомнил один эпизод из древней книги. Тридцать веков назад один