Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

страны. К слову, в две тысячи двадцать шестом году патриотов СССР стало особенно много. Мои знания и воспоминания полностью в распоряжении Комитета государственной безопасности. Берите их.

Я развёл руками.

— Олег Павлович, я не хочу Афгана. Я не хочу Чернобыля. Я за мир во всём мире и за мировую революцию. Я даже комсомольские взносы наперёд оплатил, прежде чем уехал из Москвы. Но я уже не зелёный пацан — понимаю, что такое хорошо и что такое плохо. Моё «хорошо» не вступает в противоречия с «хорошо» нашей огромной и любимой страны.

Я снова взмахнул руками и заверил:

— Вот никоим образом не вступает. Потому что моё «хорошо» сейчас тут, в Красношахтинском. А самолёты летают не только отсюда, но и сюда. Жизнь есть и за МКАДом, Олег Павлович. Здесь тоже можно прекрасно существовать и работать. Вот давайте и поработаем. На благо мира и процветания. Спрашивайте у меня, что угодно. Записывайте, запоминайте, проверяйте.

Я растянул губы в улыбке.

— Давайте поработаем здесь, Олег Павлович. Подальше от московской суеты.

Майор покачал головой.

— Это невозможно, Александр Васильевич…

— Нет ничего невозможного, Олег Павлович, — заверил я. — Поработаем здесь, в Красношахтинском. Будет интересно и познавательно — это я вам обещаю. Я взрослый, ответственный и сознательный патриот. Но не бездушная кукла. У меня тоже есть дела и обязательства. Которые никак не противоречат интересам страны. Это не капризы, Олег Павлович. Это моя осознанная позиция.

Иванов вздохнул.

— Александр Васильевич, вы противопоставляете свои интересы интересам общества…

— Я сам часть этого советского общества, Олег Павлович. Мои интересы — неотъемлемая часть общественных интересов. И в этих общих интересах важна наша с вами работа над изменением… улучшением нашего общего будущего, над спасением людей и сохранением страны. А не моё присутствие в Москве. Не путайте белое с холодным, товарищ майор.

Майор плотно сжал губы — те превратились в две параллельные тонкие линии.

— Олег Павлович, — сказал я, — посмотрите на наше будущее сотрудничество под правильным углом. С точки зрения нашей общей задачи, а не лично вашего удобства или удобства вашего руководства. Здесь, в Красношахтинском тоже живут и работают советские граждане. Поработаем и мы с вами. Здесь, в этом городе. Ничего страшного в этом нет. Зато…

— Александр Васильевич, у меня приказ, — произнёс Иванов.

Я замолчал.

Мне показалось, что зрачки майора КГБ стали похожи на два пистолетных дула.

— Свои пожелания, Александр Васильевич, — сказал Иванов, — вы выскажете моему руководству, когда встретитесь с ним в Москве. Не я решаю, где будет место нашей с вами работы. Я готов выполнить свой долг перед страной в любом городе. Уверяю вас. В настоящий момент этот вопрос не обсуждается. Моя задача сопроводить вас в столицу. Таков приказ.

Дед Женя кашлянул.

Стол снова скрипнул и пошатнулся.

Иванов перенёс внимание на моего деда, попросил:

— Евгений Викторович, поясните, пожалуйста, внуку, что такое приказ.

Дед Женя покачал головой.

— Нет, Олег Павлович, это уж вы сами ему поясняйте, — ответил он. — Я вас с удовольствием послушаю. Мне тоже интересно, почему полученный вами приказ должен выполнить мой внук. Я во время войны получил много приказов. Но выполнил не все. А только те, которые сумел. Подчинённые — тоже люди, Олег Павлович. А человек не всесилен.

Мы с дедом вместе надавили на Иванова взглядами.

Майор задумался.

Я сказал:

— Олег Павлович, угрозы в мой адрес сейчас — не лучший вариант выполнения приказа. Повторяю: я не отказываюсь от сотрудничества. Наоборот, я рад, что оно состоится. Искренне рад. Как правильно заметил мой дед, в одиночку я бы мало что предотвратил. Поэтому я с удовольствием передам эту привилегию Комитету государственной безопасности.

Я развёл руками.

— Работайте, Олег Павлович. Над безопасностью страны. Там, где это необходимо и возможно. Сейчас мы с вами необходимы здесь, в Красношахтинском. Я тут буду потому, что выполню свою часть изменений будущего: позабочусь о благе младшего брата. Это моя обязанность. Она не помешает вам выполнить свою часть нашей общей работы.

Я чуть склонился вперёд.

— Олег Павлович, вы пока ещё и сами не осознали, какую ценность для страны представляют мои воспоминания и полученная мною в прошлой жизни информация. То, что вы уже услышали — это лишь вершина айсберга.

— Что вы имеете в виду? — спросил майор.

Дула в его глазах исчезли: превратились в обычные зрачки.

Я сообщил:

— Олег Павлович, я больше семи лет был обычным пенсионером. После смерти жены так я шесть лет жил один. Многие мои друзья к тому времени уже перебрались на кладбища, с другими я утратил связь. Бывшие коллеги меня не беспокоили. Детям и внукам не было до меня никакого дела. Моим визитам они не радовались — это мягко говоря.

Я пожал плечами.

— Салька был хорошим слушателем, но плохим собеседником. Сын моей третьей жены наведывался ко мне нечасто. Мой мозг привык к постоянной работе и не желал простаивать без дела. Поэтому я развлекался, как мог. А мог я к тому времени немногое: смотрел старые фильмы и сериалы, слушал старую музыку и днями напролёт рылся в интернете.

Я посмотрел на деда, на Иванова.

Спросил:

— Знаете, что такое интернет? Это огромный банк информации. Доступ в него осуществлялся через персональные компьютеры, отчасти визуально похожие на телевизоры. Поэтому в моей питерской… ленинградской квартире был доступ к банку данных, во много раз большего объема, чем хранится сейчас на бумажных носителях во всех библиотеках мира.

Я вздохнул.

— У моей супруги в две тысячи восемнадцатом году случился инсульт. Последствием инсульта стало нарушение подвижности правой руки и правой ноги, появились проблемы с памятью. Я потому на пенсию и вышел. Не захотел, чтобы моя жена осталась в больнице. И чтобы забыла меня и наше прошлое. Жутковато, товарищи, когда жена не помнит твоего имени.

Я дёрнул плечом.

— Давние события Светлана помнила превосходно. При этом забывала, что случилось с ней вчера или неделю назад. Светка умерла в две тысячи двадцатом во время пандемии. Почти два года до этого я едва ли не каждый вечер освежал её память разговорами о прошлом. А после её смерти я тщательно следил за своей памятью, проверял: не случаются ли в ней провалы.

Я прижал указательный палец к правому виску и заверил:

— Мой мозг до последнего дня работал превосходно. Я не позволил ему расслабиться: нагружал