Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Олег Павлович сообщил, что передал мои «пожелания» своему руководству. Сказал, что «в Москве» к моим «пожеланиям» отнеслись «с пониманием». Пообещал, что «подробности» мне озвучит при личной встрече: завтра вечером.

Иванов снова в приказном тоне распорядился, что бы я до завтрашней встречи с ним не покидал квартиру деда. Напомнил мне об ответственности перед «страной и советским народом». Высказал надежду на «понимание проблемы» с моей стороны.

Я кивнул головой, словно майор КГБ мог увидеть мой жест.

Подумал о том, что завтра на проезжей части (около десятой школы) под колёсами автомобиля погибнет Лидочка Папина.

Снова тряхнул головой и сказал:

— Олег Павлович, не переживайте. Я взрослый и ответственный человек. Всё будет хорошо.

Глава 6

В квартире моего деда было две комнаты. Для меня нынешнего это выглядело, как «всего» две комнаты. Для многочисленных жителей Красношахтинского, которые до сих пор ютились в деревянных бараках-коммуналках, это было «аж!» две комнаты. Ромкина спальня была поменьше: десять квадратов (если меня не подвёл глазомер). Дед обитал в большой комнате — та выглядела раза в полтора больше Ромкиной. В комнате деда Жени стояли два разномастных платяных шкафа, сервант с наборами посуды на полках, книжный шкаф, близнец кресла из Ромкиной спальни и диван-книжка (служивший моему деду кроватью). Ещё тут около стены притаилось, точно привидение, накрытое пёстрым пледом бабушкино пианино. На нём давно никто не играл — оно стояло, будто памятник.

В углу под окном — телевизор «Рубин-106Д». А вот установленную рядом с пианино радиолу «Симфония Стерео» (на четырёх чёрных раскоряченных ножках) дед использовал часто. Из громкоговорителей, прятавшихся внутри двух похожих на тумбочки колонок, то и дело звучала музыка. Дед Женя обожал музыку. Коллекционировал пластинки: виниловые («долгоиграющие»). Дедова коллекция занимала всю нижнюю полку книжного шкафа. Там были не только советские, произведённые всесоюзной фирмой грампластинок «Мелодия» — попадались и привезённые из-за рубежа. Лежали пластинки и на верхней полке в платяном шкафу. Но туда отправились лишь старые грампластинки, доживавшие свой век (слушать которые стало неприятно, но выбросить их у деда Жени не поднялась рука).

Евгений Викторович извлёк из бумажного конверта полученный от майора КГБ подарок, пока я беседовал с Ивановым по телефону. В квартире зазвучал приятный голос Майи Кристалинской, лишь только я опустил на рычаг телефонную трубку. Пластинки с песнями в исполнении Кристалинской я видел ещё вчера, когда рассматривал дедову коллекцию. Но эта пластинка была новой — звучала она почти идеально. «Опустела без тебя Земля, — пропел голос Майи Владимировны. — Как мне несколько часов прожить? Тихо падает листва в садах…» Я замер на пороге комнаты, посмотрел на застывшего около радиолы деда Женю. Дед чуть запрокинул голову, рассматривал стоявший на полке за стеклянной дверцей серванта обрамлённый в золочёную рамку портрет моей бабушки.

— Знаешь, Санёк, — произнёс Евгений Викторович. — Жаль, что мы с тобой не спасли Юру Гагарина. Хороший ведь был человек. Великий. Я видел его раз пять. Но поговорил с ним всего однажды. Жаль.

— Жаль, — согласился я.

Тоже посмотрел на бабушкину фотографию. На фото бабушка выглядела тридцатилетней, красивой. Она улыбалась. Бабушка умерла в том же году, когда погиб Юрий Гагарин. Я тогда уже окончил школу. Бабушка всегда пекла блины, когда я приходил к ней в гости. То были самые вкусные блины, какие я когда-либо пробовал — так мне казалось до сих пор.

«…И придумать не могла Земля, — пела Кристалинская, — как прожить ей без него, пока…»

Дед обернулся и спросил:

— Так откуда ты знаешь о той девочке, Санёк? О Лидочке Папиной.

Я поскрипел паркетом: прошёлся по комнате и уселся в кресло. Вспомнил, как вот так же сидел в кресле рядом с кроватью своей жены — тогда, после выхода на пенсию. Кресло в то время у меня было удобнее, чем теперь. Но настроение в те дни было препаршивое. Я прислушался к голосу певицы: «…Опустела без тебя Земля. Если можешь прилетай скорей».

Поднял взгляд на Евгения Викторовича и сообщил:

— Не поверишь, дед. Моя третья жена, Светлана, сейчас учится в пятом «А» классе нашей, десятой, школы. Вместе с той самой Лидой Папиной. Я тебе уже говорил, что мы со Светкой много разговаривали о прошлом. Особенно… в последние два года. Фамилию этой Лидочки я тогда сотни раз слышал. У Светки был пунктик по поводу гибели этой Папиной…

Я покачал головой.

— … Словно это по её вине Лидочка рванула тогда через дорогу.

Музыка стихла, будто певица и музыканты тоже прислушались к моим словам.

— Твоя жена сейчас тут, в Красношахтинском? — переспросил дед Женя.

Я улыбнулся и кивнул.

— Представь себе, дед. Светка была местной, из Красношахтинского. Но я с ней только в Питере познакомился. В двухтысячном году. В две тысячи первом мы расписались. Светлана тоже химик по образованию… была. Светка была на восемь лет младше меня. Оказалось, что она тоже училась в моей десятой школе. В Красношахтинском мы с ней не пересекались. Во всяком случае, Светка меня не вспомнила. На тему общей малой родины мы с ней в Питере впервые и разговорились. Потом… не суть.

Я махнул рукой.

— Это было одно из самых ярких Светкиных воспоминаний: тот день, когда погибла эта Лида Папина. Светка жила с ней в одном доме, дружила. До того, как эту Папину сбила машина. Светка мне эту историю много раз рассказывала. Чуть ли не каждый раз при этом пускала слезу. Корила себя за то, что задержалась тогда в школе и не пошла домой вместе с подружкой. Говорила, что эта самая Папина всегда куда-то спешила. Вот и доспешилась. Рванула через дорогу, не заметила автомобиль…

Я повёл плечом.

— … И всё. Светке рассказали, что Лида Папина умерла не сразу. После столкновения с машиной девчонка была в сознании, кричала от боли, звала маму. Умерла по пути в больницу. Когда это случилось, я, дед, не запомнил. Не уверен, называла ли Светка вообще точную дату. Но фамилия у той подружки точно была «Папина». Это стопудово. Точно знаю, что попала Папина под машину, когда шла из школы домой. Так что сложим два и два. Дату мы знаем от Ромки, а что случится с девчонкой — от моей жены.