Неукротимый Бастард 2 - Сергей Измайлов

вкус и запах, анализирует. Его всепрощение к выходкам младших не просто от широкой души, это тоже стратегический ход. Он понимает, что лучше сейчас притормозить и получить лучший результат, чем выдать всё, что накопилось внутри и потерять потом всё, что у него теперь есть.

— Ну это же неплохо, правда? — спросил князь.

— Мне кажется, что это очень хорошо для будущего князя, — ответил Каменский, повернувшись к своему сюзерену. — И я почти уверен, что, если открыться ему навстречу и создать более прочные семейные узы, он сможет стать по-настоящему достойным правления княжеством и ваши дети при этом не пострадают.

— А если открыться, а он незаметно вольёт яд прямо в сердце? — чуть сузив глаза, спросил Пожарский.

— Ну кто же сейчас сможет исключить такой вариант, ваше сиятельство? — снова ухмыльнулся Каменский. — На этот вопрос не ответит никто и никогда, только сама жизнь.

— Ты тогда рассказал мне вкратце про визит твоих людей в его деревню, но у меня остались кое-какие вопросы, — князь медленно встал из-за стола и начал неторопливо прохаживаться по кабинету. — Тебе ничего не показалось странным?

— Что именно вы имеете в виду? — насторожился барон.

— Если я правильно понял, Михаил по началу был безруким лодырем, — вздохнул Пожарский, подходя к окну, за которым продолжало моросить. — А потом начал помогать по хозяйству, сделал водосток, душ, научил всех жарить мясо на углях. А теперь ещё кофе, который из непонятной заморской бурды превратился в прекрасный напиток под его руководством.

— Думаете подставной? — с сомнением спросил Каменский.

— Ну до такого магия у нас пока не дошла, по крайней мере я о таком не слышал, — задумчиво сказал князь, возвращаясь за стол. — Просто очень странно всё это.

— Есть немного, — кивнул барон. — А может просто звёзды так сошлись. Подарок небес, так сказать.

* * *

На занятие по фехтованию я пришёл чувствительно раньше, но Ивана Захаровича этим не удивишь, он уже был на месте и задумчиво расхаживал по песку манежа, вспоминая дым минувших битв. Увидев меня, он изобразил уже привычный жест, что я должен бегать по кругу, как ослик на мельнице.

— Одержанная вами победа над Савелием Куракиным не отменяет традиционную разминку, боец, — сказал он вслух, провожая меня взглядом.

— Да, мастер, — бросил я, стараясь не сбить дыхание.

— Я видел это сражение, хоть вы и не видели меня, — продолжил он, пока я отсчитывал круги. — Что могу сказать, в обороне вы держались довольно неплохо для новичка, но вот с атакой… Второй раз так может не повезти, слишком рискованный манёвр. Об испорченном инвентаре вы знали заранее?

У меня всё внутри похолодело, хоть кожа уже и исходила жаром от бега. Своего тайного информатора я пока не хотел выдавать никому, но скорее всего по моему последнему выпаду было понятно, что я знал о подпиленном клинке, я заранее рассчитал, что блокирую меч противника левой рукой, ударив по предплечью, и приставлю к его горлу обломок своего.

— Разглядел, когда взял в руки, — ответил я и быстро вернул дыхание в нормальный ритм.

— Мне нравится, как вы дышите, боец, — сказал наставник и в его голосе мне померещилась улыбка, а вскоре я её увидел, когда был сбоку от него, а не сзади. — И ведь я вас этому не учил. Неужели правильному дыханию вы научились, живя в деревне?

Ну вот, опять начинается. Хоть проси всех учить тому, что и так умеешь, одни проколы кругом.

— Сосед научил, — сказал я, разговаривать во время бега весьма неудобно, может это часть испытания? — Он служил здесь в молодости.

— Ясно, — произнёс Иван Захарович.

По интонации было понятно, что мой ответ не совсем его устроил, но дальнейшими расспросами мучить не стал.

После окончания силовой тренировки, мы наконец перешли непосредственно к фехтованию. Теперь я уже не чувствовал себя после разминки выжатым лимоном, понемногу втягиваюсь. Застегнув ремешки кирасы и надев шлем, я вышел в центр манежа.

— Защищайтесь! — бросил наставник и сразу начал атаковать.

До меня не сразу дошло, а потом я понял, что Иван Захарович повторяет стиль Савелия Куракина. Град ударов был точно таким же. С той же силой и под тем же углом, те же комбинации, но только отбиваться мне сейчас было намного сложнее. Я постепенно отступал, постоянно уходя в сторону, чтобы не уткнуться спиной в стену.

Всё точно так же, да что-то не так, отражать атаки становилось всё сложнее и тут до меня дошло. Я ведь в поединке с Савелием использовал магию воздуха, чтобы сохранить подпиленный клинок, не дать ему сломаться. Надо повторить то же самое и сейчас.

И я сделал, направил потоки воздуха вдоль деревянного клинка, отбиваться стало немного легче. Проведя пару серий ударов, Иван Захарович резко остановился и отошёл назад, опуская меч, а я замер на месте в ожидании продолжения.

— Что вы сейчас делаете? — спросил наставник, буквально прожигая меня взглядом.

— Жду, — пожал я плечами.

Наверно он заметил вмешательство магии, сейчас будет нагоняй.

— Ждать бесполезно, я жду объяснений, — сказал он уже более строго и холодно.

— Использовал магию воздуха, чтобы сгладить столкновение клинков, — признался я. — Именно так я и не давал вчера раньше времени сломать подпиленный меч, а он специально старался сделать это как можно быстрее.

— Вы же понимаете, что против настоящего стального клинка это не сработает? — уже чуть мягче спросил наставник. — Вы сейчас старались облегчить свою участь, а в итоге вместо полноценной тренировки получите шиш.

— Простите, мастер, — сказал я, опуская тренировочный меч. — Этого больше не повторится.

— Защищайтесь! — крикнул мужчина и сразу перешёл в атаку.

Первый удар я еле отбил, потом сосредоточился и начал действовать, как это было поначалу с Савелием: старался заранее просчитать каждое его движение и действовать с упреждением. Стало немного легче парировать удары, но в один прекрасный момент он резко изменил траекторию клинка, выбил мой меч и приставил свой к моей шее. В бою это была бы отрубленная голова.

— На сегодня довольно, — сказал Иван Захарович и направился к стойке, чтобы воткнуть туда меч. — Магия спасла вас утром от поражения и подлости противника. Но использовать это во время тренировок недопустимо. У нас здесь фехтование, а не спасение чести рода.

— Я понял, — кивнул я, но он мне ничего не ответил.

Наставник молча развернулся и вышел из помещения. В своём амплуа, я уже привык.

* * *

— Жаль, что вы не видели, как улепётывали эти Куракины, — с довольной ухмылкой сказала София, когда я вышел после душа, закутавшись в бархатный халат. — Они же планировали ещё денёк побыть, а тут