Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина

– Хватит! – Барокко замахал на Румяну руками и вскочил с кресла. Он прошёлся до стола, открыл и закрыл ящик, задвинул кресло и вернулся на место. – Зачем вы это сделали?

– На самом деле я не знаю. Это был порыв… – Румяна вдруг сникла и смутилась.

Барокко, заметив проблеск адекватности, смягчился:

– Душить надо такие порывы, Румяна Игоревна. А теперь расскажите: что произошло в столовой?

– Олег Елагин вылил на голову Евы компот…

– Что за Ева? – нахмурился Барокко, постукивая пальцем по подлокотнику. – Недавно у нас учится?

– Новенькая. Ева Звеницкая…

Перестук прекратился. Услышав фамилию, Барокко изменился в лице. Но самым удивительным в этот миг были его глаза. Румяна увидела в них вспышку какого-то живого чувства… Гнева? Боли? Или чего-то ещё более сильного… Но рассмотреть она не успела: Барокко быстро взял себя в руки и злобно произнёс:

– И что, вам есть дело до этой Евы Звеницкой?

– Конечно! – пылко воскликнула Румяна. – Она же учится в моём классе, и её там травят! Вы не представляете, всем классом они её…

– Вам знакомо слово «селекция»? – ни с того ни с сего спросил Барокко.

Румяна помолчала и ответила:

– Знакомо. По одной книге, и как раз…

– Я рад, что вы читаете серьёзные книги, Румяна Игоревна. – Барокко почему-то поморщился. – Вы также должны знать, что результатом селекции являются улучшенные версии сообщества животных. Давайте-ка я вам расскажу одну историю. Кажется, это становится нашей с вами традицией. Историю про КИТЕЖ. – И Барокко привычно удобно устроился в своём необъятном кресле.

– Про чудесный город? – Глаза Румяны загорелись.

– Почти, – усмехнулся Барокко. – Кедровский Институт Типологии Естественной Жизни. Там проводятся действительно уникальные, можно сказать, чудесные исследования! Некоторые открытия, известные сегодня во всём мире, осуществили учёные из нашего КИТЕЖа. Кстати, папа Олега Елагина – заведующий одной из лабораторий в этом институте.

– Почему «кстати»? – спросила Румяна. – Это он научил Олега выливать компот на голову? Странные методы воспитания…

– Нет, – отрезал Барокко, и его губы недовольно изогнулись. – «Кстати» – потому что он очень уважаемый человек, и не только в Кедрове. Хочу, чтобы вы это запомнили.

Румяна пожала плечами. Барокко посверлил её своими чёрными дырами глаз и продолжил:

– КИТЕЖ совершил прорыв в биологической науке – обучил животных речи. Русскому языку! Самыми способными к обучению считаются птицы, особенно во́роны, попугаи, колибри, воробьи; но только самцы, и то пока они молодые. В Кедрове, как всегда, получилось по-другому. Началось всё с одомашнивания лисиц. Из потомств каждый раз отбирались наиболее дружелюбные лисы, и этот признак наследовался следующими поколениями. Потом выяснилось, что дружелюбие также открывает большие возможности для обучения языку, в итоге лисы стали самыми разговорчивыми животными!

– Почему именно лисы?

– Учёные шутят: это потому, что ген речи называется «Лис»[4], – улыбнулся Барокко.

– В прошлый раз вы говорили, что учёным недостаёт чувства юмора.

– О, вы запомнили наш разговор? – Барокко с довольным видом поднял бровь. – Те, что по живой природе, – это другие учёные. У них, в отличие от проверщиков воздуха, большие успехи. Наверняка эти вещи связаны – научный успех и чувство юмора. Ну а если серьёзно, то разговаривают лисы только здесь, в Кедрове. Если их увозят – все приобретённые навыки теряются. И мы опять возвращаемся к особенностям этого места, которые пока ускользают от учёных.

– Вы говорили, дело в особом воздухе?

– Это понятно, но почему он именно такой, этот воздух, и именно здесь – никто не знает. Помните профессора Троппа из университета? Он предлагает своё объяснение, сказочную версию! Он добрый старичок, но серьёзно к нему никто не относится… – Барокко замолчал, вставил в глаз линзу и уставился на гостью.

– Илья Петрович, как вы от Евы перешли к лисам? – прервала затянувшееся молчание Румяна.

– Всё очень просто, – тут же отозвался Барокко, убрав монокль. – Селекция. Она работает везде. В мире людей, как и в мире животных, те же правила.

– Я вас не понимаю…

– Вот вы, Румяна Игоревна, устроили скандал. Что будет, если родители Елагина узнают, что́ вы сделали? Вы задумывались об этом вообще? – Илья Петрович рассердился.

– А вы задумывались о Еве и о её родителях? – Румяна приподнялась на пуфе, всматриваясь в пустоту глаз Ильи Петровича в поисках отклика. И опять она заметила что-то живое, промелькнувшее в их безжизненной глубине.

Барокко облизал сухие губы и спросил:

– При чём здесь Звеницкая?

– А при том, что её травят всем классом. И Олег, кем бы ни были его родители, один из главных в этом мерзком преследовании. И знаете что? – Румяна задрала подбородок, готовясь сказать нечто неприятное и принимая на себя все последствия. – Я знаю родственника той, которая начала всю эту травлю и руководит всем, что творится в классе… София Барокко вам кем приходится?

Пока Румяна говорила, Илья Петрович сидел со сжатыми в нитку губами. Разжав рот усилием воли, он выдавил:

– София моя племянница. Но вас это не касается. Ваше дело – вести географию. А не высыпа́ть соль на головы учеников. Вы должны быть им примером, вести себя педагогично и…

– А пока я буду педагогично вести географию, вы будете спокойно проводить… – Тут голос Румяны задрожал, она в отчаянии взмахнула рукой. – Проводить селекцию! Так вы это называете?

– Эта девочка – слабое звено в стае, а вам бы полезно обратить внимание на сильных… особей. – Теперь Илья Петрович выглядел спокойным и даже отрешённым.

– «Особей», – повторила Румяна и покачала головой. – «Чужая скотина – не животина». У вас и к детям такое же отношение.

– В моём лицее, – подчеркнул Барокко, – каждый сверчок знай свой шесток. А ваш под вами зашатался! Я делаю вам предупреждение. И не посмотрю на то, кто ваш покровитель. Я взял вас только из-за рекомендации Ампирова. У нас элитная школа, ваши выходки здесь неуместны. Теперь можете идти.

Выйдя в коридор, Румяна прислонилась спиной к двери кабинета. Стая, звено, селекция… Лисы, Китеж, гены… Слова кружились в голове, отталкиваясь друг от друга, множились, переплетались и отказывались складываться в ответ. Не подсказывали решение проблемы. Говорящим по-русски лисам живётся в КИТЕЖе наверняка лучше, чем Еве в лучшем лицее города.

Румяна пошла было вперёд, но, задумавшись, не заметила того, кто шёл навстречу, – столкнулась с завучем и по совместительству учителем музыки Петром Ильичом Чайкиным. Её сердито сведённые брови, раскрасневшееся лицо и слегка растрёпанные от возмущения волосы красноречивее слов поведали завучу о только что произошедшей ссоре. Чайкин оглядел её и заявил:

– Деточка, вашим волосам нужен уход.

– Ну и что мне сделать,