Пришелец в СССР. Том 3 - Дмитрий Сергеевич Самохин

— Акция Мефистофель, — сказал Стрельцов.

— Почему Мефистофель? — спросил я.

— У убитых голову черта нашли. Так что по схожим уликам.

— Ну пусть будет так. Кстати, с последнего места преступления пропала еще фотография. На ней был Колмыков, Тапочкин и еще один неустановленный мужчина.

— То есть три персонажа на фотографии. Два их них убиты. Считаешь надо ждать третью жертву?

— Думаю, что такой вариант событий вполне возможен. Поэтому нам надо попробовать найти копию такой фотографии. Вполне возможно, что она есть в семье Тапочкина. После чего попытаться установить личность третьего мужчины. Вероятно, это и есть наша третья жертва.

— Тогда так. Подбрось меня до Конторы. Ты направляйся к Клавдии. Адрес место жительства Колмыкова вот. Я в СТО узнал.

Стрельцов протянул мне бумажку с адресом.

— А я запущу поиск места жительства этого Тапочкина. Нам нужно оперативно установить его прописку и контактный круг лиц. Остальное потом. Нам нужны данные третьего лица с фотографии. Погнали.

Я запустил двигатель и выехал с территории автомастерских.

В голове у меня настойчиво билась мысль, что мы на верном пути, но что-то упускаем из виду. И как потом оказалось я оказался прав.

Глава 5

Разговор с родственниками и близкими жертв преступлений всегда тяжелая работа. В особенности, если это родственники убитых, и тем более если само убийство произошло совсем недавно. Разговаривать об убитом, узнавать детали его жизни, особенности характера, поведения, привычки — это как с живого человека сдирать кожу. Ведь для него убитой вот только-только был еще жив, попрощался, вышел за порог, пообещал вернуться к ужину и попросил наварить ароматных свежих щей, да с копченым салом на черном хлебе. В голове у родных еще не уложилось, что мир перевернулся окончательно и бесповоротно, и что как раньше уже не будет никогда. Но этот разговор неотъемлемая часть нашей профессии. Он необходим, чтобы установить причинно-следственные цепочки и выйти на след преступника. Поэтому хороший следователь просто обязан быть хорошим психологом, чтобы и нужную информацию получить и человека, и без того раздавленного болью утраты, не добить окончательно.

Особенно тяжело работать с женой или мужем жертвы. Ведь для них рухнула в одночасье вся их жизнь. Они так долго строили совместную семью, тщательно возводили замок своего счастья, вели тяжелую духовную работу, сплетая жизни друг друга воедино, и тут проснулись одни и посреди руин. И больше ничего от прежней жизни не осталось. Теперь надо пережить боль утраты, если это возможно, и начинать строить жизнь заново в одиночку. А ведь на следующий месяц путевка в Геленджик уже куплена, для дочки место в летнем лагере получено, на осень запланирована новая мебельная стенка и подписка на собрание сочинений Достоевского, а ведь Федора Михайловича любил именно он, тот кого уже никогда больше не будет на этом свете.

Поэтому, когда я ехал на встречу к Клавдии Ивановне Колмыковой, готовился к худшему. Конечно, лучше было бы сейчас ее сильно не тревожить. Пусть поговорит спокойно кто-то из рядовых оперов, сильно не перегружает и без того убитую нервную систему бедной женщины. Но вот только в этом случае времени совсем нет. На руках уже два тела, в перспективе как минимум еще одно. Так что тут как говорится: «куй железо, не отходя от кассы». Поэтому внутренне я готовился к худшему: к невозможности нормально выстроить разговор из-за потока слез горем убитой женщины, из-за нервных срывов один за другим, из-за враждебной настроенности «моя милиция его не уберегла», да много чего еще могло случиться.

Но на пороге квартиры на улицы Стойкости меня встретила высокая худая девушка в простом сером платье чуть больше двадцати лет, с красивым лицом с правильными чертами, густыми рыжими волосами, собранными под белый платок, но пряди все равно непослушно выбивались. Я представился, показал удостоверение и сказал, что мне нужно и важно с ней поговорить именно сейчас.

— Ваши только что ушли, — сказала она, — Но проходите, чего на пороге стоять.

Голос у нее был неживой, отстраненный, словно у анероида, которому забыли подключить модуль человеческих эмоций. Надо сказать, для столь молодой девушки, только-только пережившей потерю всей своей жизни, держалась она очень хорошо. Хотя кто знает, какие чувства связывали ее с покойным мужем.

— С вами видно наш оперативник общался. А я следователь. Поэтому мне надо как можно быстрее с вами поговорить. Чем раньше мы встанем на след преступника, тем быстрее его обезвредим. Наша же задача найти и обезвредить.

Я чувствовал, что несу какую-то банальщину, которая сейчас выглядит пустым сотрясением воздуха. Рядом со мной человек, у которого только что случилось страшное горе. Она помнит еще запах своего мужчины, его голос, а я ей о «найти и обезвредить» и «наша служба и опасна, и трудна». Как это все глупо звучит, когда рядом такая трагедия разыгрывается.

— Пойдемте на кухню. У меня в большой комнате не прибрано, — бесцветным голосом сказала она.

Я разулся. Клавдия предложила тапки:

— Левины наденьте.

Я послушно вдел ноги в тапки и только потом до меня дошел смысл этих слов. Я надел тапки ее мужа, которые еще помнили тепло его ног. Сразу стало не по себе. И тут на дне моего сознания неодобрительно заворочался Тень. Ему было не по себе от всей сложившейся ситуации. Давно я о не чувствовал его присутствия. Думал, что он уже исчез из плоскости бытия, оказывается он просто притаился и ждет удобного момента. Только непонятно для чего.

Я вошел в тесную, но при этом уютно обжитую шестиметровую кухню. Я не уставал удивляться, почему в государстве социальной справедливости, справедливость должна распределяться по минимальным потребностям. Почему если отдельные квартиры, то маленькие, если кухни, то крохотные, если одежда, то скромная, если дача, то с ограничениями по высоте и этажности. Кому будет плохо, если социальная справедливость будет базироваться на максимуме. Ведь стремиться надо к большему, а не ограничиваться минимальным. Ведь для роста и процветания, надо обладать всем необходимым, а не во всем себя ограничивать. Ведь чтобы быть эффективным работником и приносить пользу обществу, надо думать об обществе и пользе, а не о хлебе насущном и как бы достать новое пальто для своего сына, а то у старого рукава заканчиваются чуть ниже локтей. Ведь если каждый профессионал будет думать только о своей профессии и о семье, безусловно, то наша