Гаяна - Петроний Гай Аматуни

Нина рассказала Андрею о талантливом русском враче Павле Александровиче Тверском, так и не получившем при жизни заслуженного признания.

Через некоторое время к ним присоединился Венев.

— Ну, нашли что-нибудь для себя? — смеясь, спросила Нина.

— Где там, — махнул рукой Петушок. — Я люблю читать о путешествиях, люблю приключения, фантастику, а тут ничего подходящего нет.

— Между прочим, Петя, ваша «Лунная соната» напомнила мне о дневниках моего дедушки. Он тоже любил эту вещь. А дневниками его я зачитывалась, как приключенческим романом.

— Дневниками? — воспрянул духом Петушок. — Они здесь, у вас?

— Да.

— Давайте почитаем! — загорелся Петушок, очень не любивший откладывать интересные дела.

— А вы не возражаете, Андрей Иванович?

— Нисколько.

— В таком случае, — решительно произнесла Нина, — я сейчас принесу их. Они у папы в кабинете.

Вскоре девушка вернулась с несколькими толстыми тетрадями.

— Придвиньте, пожалуйста, этот столик, — попросила она.

Андрей придвинул к дивану легкий шахматный столик и с любопытством посмотрел на толстые тетради в клеенчатых переплетах и стопку бумаг, исписанных, как он сразу узнал, рукой Нины.

— Да, это, должно быть, в самом деле интересно, — заметил Петушок, перелистывая верхнюю тетрадь.

— И даже очень! — сказала Нина. — Жаль, что не все сохранилось. Вдобавок почерк у дедушки «докторский» — читать трудно. Мне нелегко было переписать их. Особенно интересны некоторые места в первых двух тетрадях. Вот возьмите пока эти страницы, они относятся к 1895 году. Прочитайте их, Андрей Иванович, вслух.

4

«24 июня 1895 года.

Вчерашний день я не смог взяться за перо. Но писать надо: если что-нибудь случится со мной — останется дневник. Дневники переживают своих авторов…

Вчера в четвертом часу утра мы со скоростью не более узла вошли в бухту у берегов неизвестного острова.

Наступил полный штиль.

Лунная ночь придала фантастический вид скалистым, высоким берегам. Тропический лес подступил к самому обрыву. Капитан отдал распоряжение пополнить запас пресной воды.

Спустили шлюпку с бочонками, и несколько матросов направились в ней к тому месту, где серебристый ручей неутомимо сбегал маленьким водопадом в океан.

Мы сидели на баке вдвоем с капитаном.

— Еще сотня лет — и людям в моем положении не придется ломать головы над тем, у каких берегов они бросают якорь, — сказал капитан.

— Не много ли — сто лет?

— Возможно, и раньше, — согласился капитан. — Пока же мы с вами у острова, о котором ничего не знаем.

— Мир широк, — ответил я и вздрогнул: со стороны океана донесся пронзительный, неприятный свист.

Капитан перестал курить. Свист повторился тоном выше и стал приятным для слуха. Но вот свист внезапно оборвался, и воздух наполнился звуками… арфы. Через несколько минут послышались частые удары весел, и к борту пристала наша шлюпка. Матросы один за другим торопливо взобрались на палубу.

— Матерь божья, пресвятая богородица! — перекрестился боцман с суеверным ужасом, сорвав с головы бескозырку.

Команда сбилась в нескольких шагах от нас и вслушивалась в игру таинственного арфиста.

— Дмитрий Алексеевич! — раздался веселый голос матроса Тимофея Зайцева. — Так ведь это рыба! Даю слово — рыба.

Вздох облегчения вырвался у всех, только боцман недоверчиво посмотрел на Зайцева и с сомнением произнес:

— Сам ты рыба! Разве ж позволено, чтобы божье создание в пучине морской играло на струменте?

— Пожалуй, Зайцев прав, — задумчиво заметил капитан и повернулся ко мне. — Я кое-что действительно слышал о поющих рыбах.

— Оно, конечно, — согласился вдруг боцман, — мир божий одной головой не охватишь…»

5

«Остров оказался столь интересным, что я решил устроить здесь очередную исследовательскую базу. Но жить придется на корабле, лишь время от времени совершая вылазки на берег…»

— Дальше не хватает страниц. Читайте вот это, — тихо сказала Нина.

«1 июля 1895 года.

Остров необитаем. Я решил составить точный план острова и в специальной тетради подробно описать его».

«12 июля 1895 года.

Несколько дней не прикасался к дневнику. Была уйма работы и впечатлений…

Уточнили географические координаты острова. Оказывается, он не один — неподалеку есть маленький островок со скудной растительностью. Но поразительная вещь! На большом острове никто не живет, а маленький — густо заселен полудиким племенем. Кожа у туземцев коричневая, фигуры стройные, только, пожалуй, длинноваты руки. Глаза в большинстве карие. Рост выше среднего.

Не знаю, к какому из известных мне племен отнести этот народ. Язык у них своеобразный, но простой. Я, кажется, начинаю его постигать».

«1 августа 1895 года

Предводителя племени, которое населяет остров, зовут Рис. Мы настолько освоились друг с другом, что ему удалось рассказать, а мне понять легенду, которая, по-видимому, легла в основу местной религии. Суть ее такова.

Когда-то, много лет тому назад, сын бога солнца, изгнанный за что-то с неба, сел в свое железное каноэ, изрыгающее длинное белое пламя, и прилетел на большой остров… Добрый и отзывчивый, он внял мольбам людей и создал для них рай на земле. Островитяне, быстро привыкнув к раздольной жизни, вскоре совсем перестали работать и требовали все новых благ. Тогда сын бога солнца, разгневанный неблагодарностью островитян, наслал на них мор, и они в короткий срок погибли от страшной болезни. С тех пор остров стал необитаемым… Погиб и сам изгнанник неба.

Такова легенда…

Рассказывая ее, Рис даже набросал палочкой на песке рисунок, пытаясь примерно передать очертания «божественной лодки». К моему неописуемому удивлению, я увидел… изображение межпланетного корабля, как бы взятое из книг писателей фантастов!

Как могло воображение неграмотных туземцев родить такое? Или, быть может, это рисунок с натуры?! Но нельзя же думать, что к ним когда-то прилетали марсиане?.. Впрочем… почему нельзя?..»

«4 августа 1895 года.

У этого народа есть и своя религия. Я бы назвал ее культом камня. Вместе с тем нельзя и прямо назвать их язычниками. Почти все они прекрасные скульпторы и мастерски вытачивают из камня всевозможные статуэтки. Они поклоняются не