Гаяна - Петроний Гай Аматуни

Неудивительно, что на острове, возле вулкана, столько гигантских изваяний…»

«13 августа 1895 года.

На острове есть древнее кладбище. Во всяком случае, ему не меньше ста лет… Сделали раскопки и нашли несколько трупов, которые не поддались гниению в сухой почве и превратились в мумии. Все трупы основательно изуродованы каким-то недугом.

В двух могилах погребены целые семьи — легенда, рассказанная мне Рисом, приобретает какое-то реальное основание. Судя по некоторым признакам, когда-то на острове вспыхнула эпидемия страшной моровой болезни, определить которую пока затрудняюсь. Видимо, вымерло почти все население острова. С тех пор на нем никто не живет».

«14 августа 1895 года.

Вблизи места, где наша яхта стала на якорь, еще в первый день пребывания здесь я заметил пучки длинной змеевидной водоросли: ее стебли расползаются на десятки метров.

Водоросль бентонная, то есть придонная, бурая, но возле берегов, в тени, цвет ее зеленый. Бурая окраска служит ей защитой от солнечных лучей — ведь глубина в бухте очень небольшая.

Удивительно, что на водоросли много белых образований, поразительно напоминающих розу, хотя водоросли цветов не имеют и размножаются спорами.

Между прочим, на соседнем острове (где живет Рис) эта водоросль является едва ли не таким же важным продуктом питания, как у нас в России хлеб или картофель. Не далее как сегодня я угощался ею и, должен признаться, без удовольствия; по-видимому, к этому, несомненно, питательному продукту нужна многолетняя привычка.

«Пища обреченных» — в таком духе назвал эту водоросль Рис. Ведь на маленьком острове природа скудна и прокормиться даже небольшой семье — задача не из простых. А совсем рядом, на острове Статуй (право, иначе и не назовешь этот живописный клочок вулканической земли!), жители вели, по словам Риса, роскошный образ жизни. Они презрительно относились к своим соседям — «пожирателям водорослей» — и не пускали их на свою землю. Соплеменники Риса попадали на остров Статуй только в качестве рабов.

…Длинные водоросли привели меня к краю бухты и помогли обнаружить внутри крутого обрыва пещеру. Размеры ее: 250×100×50 сажен (длина, ширина, высота). Нижняя часть ее соединяется с бухтой и образует подземное озеро, к изучению которого завтра же приступлю».

«18 августа 1895 года.

И все же это самый загадочный для меня край! Все здесь необычное — какое-то случайное (именно в этом и непонятность!) смешение уже известной нам тихоокеанской флоры и фауны с растениями и животными, нигде доселе не виданными! Все мои представления о мире колеблются…»

«20 августа 1895 года.

Беседуя с Рисом и его «сановниками», я сделал важное открытие: какая-то часть жителей соседнего острова (а они оба отделены от окружающего мира тысячами миль водного пространства) являются переселенками с острова Статуй!.. Но как при обычной в Полинезии антисанитарии могла сохраниться эта часть населения во время страшного мора?»

«21 августа 1895 года.

Сегодня мы с капитаном и несколькими матросами пробрались на шлюпке к подземному озеру. Таинственный мрак подземелья, отступивший перед нашими факелами, наполнил душу тревогой. Воздух здесь чистый, как после грозы. Резонанс такой, что и в театре не встретишь…»

На этом тетрадь заканчивалась. Андрею не терпелось узнать, что же дальше, но Нина разочаровала его.

— Следующая тетрадь не окончена, — объяснила она. — Последние страницы написаны за несколько часов до гибели дедушки.

— А как же с «марсианами»? — прервал Петушок. — Прилетали они или это просто сказка?

— Наверное, сказка, — засмеялась Нина. — Иначе дедушка нашел бы их следы…

Петушок пожал плечами.

Андрей продолжал читать вслух:

«27 мая 1896 года.

У меня гостит Иоганн Велингер, мой коллега. Мы быстро сблизились, познакомившись в Петербурге.

Приняв мое предложение, он приехал ко мне отдохнуть и заняться охотой. Человек премилейший.

…Иоганн порадовал меня приятным подарком. Он привез мне отменно изданную «Лунную сонату» Бетховена. Ранее я слушал эту пьесу с удовольствием, но когда нынче осилил ее сам, то проникся к ней еще большей симпатией. Иоганн говорит, что она довольно прилично звучит в моем исполнении. Похвала приятная, потому что сам Велингер не только врач, но и превосходный пианист».

«10 июня 1896 года.

Сегодня я рассказал Иоганну о своих приключениях на острове Статуй и прочитал ему свой дневник. Надо было видеть, как он взволновался! Даже предлагал мне совместно организовать новую экспедицию на остров…»

«13 июня 1896 года.

Иоганн не дает покоя и все носится с новыми проектами — неугомонный человек! Мне бы его энергию! Некуда мне сейчас — разбитому, отягощенному столькими недугами… Осталось только предаваться воспоминаниям да вот еще разве заниматься охотой. Однако его настойчивость мне нравится. Может, и вправду отдать ему пакет с координатами острова и его описанием? Старый мой слуга, Федор Иванович Терехов, узнав об этом, даже стал сердиться. «Что это вы, говорит, никак, батюшка, духом пали? Нельзя, нельзя, вон Костенька растет, уж лучше все опосля и передали бы».

«Опосля!» Легко сказать, а ведь сколько еще лет до этого «опосля» — не дожить мне: здоровье хуже с каждым днем… А Иоганн не просто мой друг, но и единомышленник. Мы вместе с ним разрабатываем одну тему и даже книгу о географии болезней решили написать тоже вместе.

Велингер еще полон сил, да и средства его не скоро истощатся, а я погряз в долгах…

Решено! Отдам Иоганну пока часть записей, а остальные подготовлю и, если не смогу сам довести дело до конца, то он завершит его за меня. Науку надобно двигать сообща!

…Приехал Иоганн с ружьями и собаками — ездил в станицу к кузнецу исправить экипаж. Машет мне рукой, увидал в окне. Пора на охоту!..»

— Все?

— Все, — ответила Нина. — Дедушка пошел на охоту, и с ним произошел несчастный случай: он сорвался с кручи и разбился насмерть.

— М-да… — вздохнул Петушок.

Нина достала из большого конверта пачку бумаг.

— В этом пакете сохранилось кое-что из переписки дедушки с министерством и даже копия прошения царю… Такая карта, что висит над моим столом, была и у дедушки, но где она, я не знаю. Он утверждал, что изучение