Гаяна - Петроний Гай Аматуни

— Положите на стол и минут двадцать никого не приглашайте ко мне.

— Хорошо, товарищ полковник.

Козлов даже не предполагал, какую добрую услугу оказали ему терпеливые, настойчивые лаборанты. Им удалось восстановить следующую запись:

«…Мы не первые побывали вблизи этих мест. Роясь в архивах Русского географического общества, я нашел записки нашего соотечественника Сергеева. Он описывает тот же остров».

Упоминание о Сергееве заставило Козлова вновь отправиться в библиотеку имени Ленина, в отдел рукописей. Научные сотрудники библиотеки без труда отыскали ему «Записки русского морехода».

Сергеев рассказывал обо всем увиденном так подробно, что Козлов узнал в его описаниях остров Статуй.

Как писал мореход, суеверные туземцы ни под каким видом не соглашались приблизиться к острову Статуй (то же название, что и в дневнике Тверского!), говоря, что его жители навлекли на себя гнев божества, наславшего на них мор (та же легенда!).

Тогда Сергеев направился к острову без проводников. Однако на расстоянии видимости берегов он велел повернуть «прочь от сатанинского места», потому что на поверхности океана, даже на таком удалении от острова, им повстречалось с десяток трупов, обезображенных неведомой болезнью.

Дальше плыть было просто безрассудно.

Сергеев ограничился тем, что вычислил и записал координаты острова. Козлов отложил на карте указанные градусы южной широты и западной долготы, и их перекрестье легло на остров Пито-Као.

«Ну что ж, — подумал довольный Козлов, — клубок начинает распутываться! Мы уже знаем остров… А ведь недавно я читал о нем… Гм… Пито-Као? Ах, да, в наших газетах была заметка о скандале с новым предприятием рыбной компании… В ней писалось о болезнетворности консервов… И в дневниках Тверского (и Сергеева!) упоминается о болезни…»

Козлов посмотрел на раскрытый «Атлас мира». Взгляд его неторопливо скользил от берегов Чили влево и остановился на крохотной желтой точке. Разве мало таких предприятий разбросано по миру, особенно на островах Тихого океана!

Но если Стась шпионит в пользу этой компании и его работа носит характер «частного шпионажа», что встречается не так редко, то какой толк для рыбной компании в рукописях Павла Тверского?

«Да, теперь не мешало бы нам чуть поближе познакомиться с этой рыбной компанией… Но как? Наведем справки в торговом мире, — решил Козлов. — А пока…»

Зазвонил телефон. Козлов взял трубку: вызов из Ростова-на-Дону.

— Докладывает капитан Рязанов, — услышал он знакомый голос. — Здравствуйте, товарищ полковник… Напал на след Горохова…

— А его сообщник?

— Не найден.

— А Терехову нашли?

— Никак нет, товарищ полковник. Терехова в Ростове не проживает!

Глава шестая

Задание Бергоффа. Паола. Колорадский Жук

1

Мистер Бергофф начал свой день с просмотра деловой корреспонденции. Кабинет его состоял из двух частей: просторного зала, достаточно длинного для того, чтобы посетитель, идя по ковровой дорожке от двери, имел время ощутить и оценить расстояние, отделяющее его от рыбного короля и тоже просторной, но меньшего размера, части кабинета, где находился сам Бергофф.

Благодаря возвышению, на котором стоял письменный стол, посетитель, разговаривая с Бергоффом, вынужден был смотреть на него снизу вверх.

— Мистер Хоутон ожидает в приемной, — доложил секретарь.

— Просите.

— Да, сэр.

Хоутон, изобразив приятную улыбку, приветствовал патрона.

— Вы чудесно выглядите, Боб! — довольно потирая руки, произнес Бергофф.

— О, сэр! Я обязан этим вам, мистеру Оскару и… и…

— И? — поднял брови Бергофф.

— Чудесному воздуху Пито-Као.

— Так я и предполагал, — успокоился Бергофф.

«Тонкая бестия!» — подумал секретарь, одобрительно взглянув на журналиста.

— Оставьте нас, — сказал Бергофф. — Мы давние друзья с мистером Хоутоном.

Секретарь поперхнулся излишне большим глотком воздуха и, почтительно склонив голову, выплыл из кабинета легкой струйкой дыма.

— Итак, как продвигается «общественный контроль» моих предприятий?

— Все хорошо. Не угодно ли вам прочесть первый опус о благословенном всевышним Пито-Као и его хозяине?

— Угодно, — приятно улыбнулся Бергофф. — Но я ожидал этого несколько раньше…

— Если бы не моя задолженность мистеру Оскару, я не беспокоил бы вас и сегодня, — признался Боб.

— Так что же вы там написали?

Бергофф взял рукопись и принялся за чтение. По мере того как взгляд скользил по строчкам, лицо его светлело и он все чаще одобрительно посматривал на Боба.

— Напишите редактору, — сказал Бергофф, закончив чтение, — что я прошу поместить это на первой полосе. И еще: мне бы хотелось, чтобы вы развили тот раздел очерка, где говорится о моем заводе. Покажите шире производство!

— Будет исполнено.

— Именно покажите. Можно дать снимок…

— Чудесная мысль, сэр!

— Впрочем, цеха там выглядят не совсем уютно… Гм… Может быть, следует воздержаться?

— О нет! Я берусь с Монти Пирсом на время так оформить ваш завод, что на фотографии он будет выглядеть на миллион долларов!

— Меня устраивает ваша сообразительность. Я полностью полагаюсь на вас.

— Я польщен, сэр.

— Ну, что ж, поздравляю с удачным началом, Боб. Загляните на минутку к моему секретарю, он пополнит ваши финансовые запасы, а затем приглашаю вас ко мне на обед.

— Благодарю вас, сэр. Я воспользуюсь и тем и другим…

2

Родом она из Милана. Ей двадцать шесть лет. Зовут ее Паола Вердини. Родных она не помнит. У Паолы стройная фигура, нежное лицо с большими светло-карими глазами, вьющиеся каштановые волосы, ослепительно белые зубы и улыбка, заставляющая забывать о делах и печалях.

Характер у Паолы веселый, но ей ничего не стоит вдруг, без всякой видимой причины, перейти от веселья к грусти или, наоборот, от слез к смеху.

Ее жизненная карьера была неровной, как путь маленькой дождевой капли, стекающей по грязному оконному стеклу. Постоянная забота о пропитании, одежде и ночлеге сделала ее детство грустным. Когда Паоле минуло семнадцать и она стала работать в цирке, в жизни юной итальянки произошел перелом к лучшему. Воздушный полет на трапециях стал ее призванием. Смелость, точный расчет и врожденная грация обеспечили ей шумный, заслуженный успех. Более шести лет провела она под высоким куполом, и это была лучшая пора в ее жизни. Но вот она получила приглашение сниматься в кино, и, хотя Паола не расставалась с любимой профессией, интерес к жизни вдруг стал угасать в ней. Она почувствовала себя усталой, одинокой.

Бергофф