Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

противоречивых реплик с разных сторон. Островок относительного спокойствия оставался только во главе стола. Путилин и Кабанов сидели неподвижно, с каменными лицами. Но я достаточно хорошо знал обоих, чтобы понимать, что они едва сдерживаются.

Неподалёку, по левую руку от Аркадия Францевича, я разглядел и Кречета. Тот сидел расслабленно, со своим фирменным, чуть насмешливым выражением лица, и наблюдал за всеми чуть отстранённо, будто происходящее его не касалось. Заметив меня, оживился и жестом указал на место рядом с собой. С которого предварительно согнал здоровенного бородача бандитского вида — похоже, одного из своих подручных.

Я протиснулся к нему и уселся на лавку. Дурацкую башку чудища девать было некуда, так что я попросту грохнул её на стол. Это вызвало неожиданный эффект — все голоса почти разом смолкли, взгляды собравшихся скрестились на жутковатом трофее.

Башка в тёплом помещении покрылась поблескивающими кристалликами изморози — холод, который она источала, быстро схватывал влагу из воздуха.

— А вот и князь Василевский подоспел, — кашлянув, нарушил тишину Кабанов. — Он летал разведать окрестности.

— И что это ты такое притаранил? — Кречет подался вперёд, с любопытством разглядывая оторванную голову.

— Войхул… — в ужасе выдохнул кто-то с другой стороны стола — там сидело несколько пожилых мужчин туземного вида. Похоже, старейшины чулымцев. Они забормотали что-то на своём наречии, хватаясь за амулеты, висящие на груди.

Кречет хмыкнул, поковыряв пальцем в пустой глазнице чудовища.

— «Хул» на языке местных — это «мертвец»… — задумчиво пробормотал он. — А войхул… Так сразу и не переведёшь. Игра слов.

— Это гончие Стылых, — подала голос Дарина. Я её не сразу и заметил — она стояла в полутьме в паре шагов от стола. — Часто используются для разведки. Или для охоты на разведчиков.

— Выходит, орда уже близко? — мрачно отозвался Погребняк. — Мы-то рассчитываем, что у нас хотя бы день будет на передышку и подготовку…

— Пару часов, да и то вряд ли, — сказал я. — Я их видел. Может, и не вся орда, но большой отряд, больше тысячи голов. Всего в нескольких верстах к востоку. Идут по реке. Думаю, скоро их уже и с башен будет видно.

По залу прокатилась нарастающая волна встревоженных возгласов, но Погребняк вдруг грохнул своим кулачищем по столу, да так, что башка войхула и эмберитовые лампы подпрыгнули.

— А ну, кончайте базар! — рявкнул он. — Теперь-то поняли? Никакой эвакуации мы провести не успеем. Отсюда бежать тоже уже поздно. Гарнизон к обороне готовится. И от вас того же ждём. Каждый боец на счету!

— Да это мы и так понимаем… — загалдели мужики.

— Уже больше сотни добровольцев собрали.

— Да и больше соберём, хоть полтыщи! Если оружие выдадите…

— Но всё-таки — как же быть с теми, кто за стенами остался? — подскочил со своего места грузный пожилой мужчина, нервно сжимающий в руках шапку. — Я староста села Туталы. И у нас много кто вчера уйти к крепости не успел. А кто и не захотел хозяйство бросать. И думаю, во всех деревнях так же…

Его тут же поддержали, снова поднялась волна выкриков.

— Да в Пышкиных юртах, почитай, половина народа дома осталась!

— И в Белом яре так же!

— А из Байгалы караван так и не дошёл. Похоже, из-за метели в пути где-то застряли.

— Что ж теперь, их всех бросить?

— А что предлагаете-то? — огрызнулся Погребняк. — До тех же Тутал — несколько часов ходу, тем более после такой метели. Высунемся за стены — будем барахтаться по сугробам, как тетери. То-то Стылые обрадуются такой добыче!

Гражданские чуть притихли, но смотреть продолжали недовольно, настороженно.

— Все, кто хотел и мог спастись — уже здесь, — отрезал есаул. — Остальные… может, ещё выберутся с божьей помощью. А может, Стылые на острог отвлекутся, и не будут по тайге шастать.

— Но сколько мы здесь продержимся? — снова вмешался Филимонов. — Люди в спешке бежали, многие налегке. Но когда мы спрашиваем насчёт продовольствия — гарнизонные на нас только рявкают, будто мы попрошайки. Но если надо — мы и заплатить можем.

— Мы ж не для себя просим! — поддакнул кто-то. — Бабы же с нами, ребятишки…

— Да дайте хоть выдохнуть чуток! — в сердцах выматерился Погребняк. — Вас для начала разместить надо толком, пересчитать. А к вечеру уж и выдачу пайков организуем. Или завтра к утру. Вас ведь за одну ночь больше двух тыщ ртов набежало! Надо теперь думать, как продовольствие будем растягивать. Где изыскивать…

Он покосился на Путилина, и тот ещё больше помрачнел. Я сразу сообразил, что к чему. Если Кречет прав, и на складах крепости серьёзная недостача продовольствия, то такую ораву гражданских мы не прокормим и неделю. И судя по поведению Погребняка, всё даже хуже, чем мы предполагали.

А значит, совсем скоро все обратят внимание на нас. На тот груз, что предназначен для Ачинского острога. Ну, а самое главное — на запасы самой Священной Дружины. Мы-то везём с собой прорву всяких консервов, вяленого мяса, сухих пайков. Вообще, продовольствие составляет сейчас большую часть нашего груза.

Однако если мы эти запасы раздадим сейчас, то вся экспедиция сорвётся.

Перед Путилиным нависла серьёзная дилемма. Я чувствовал по его состоянию, что он в смятении. Впрочем, его можно понять. Он, прежде всего, сыщик и охотник на чудовищ. Да, ему доводилось командовать людьми, в том числе на опасной работе. Но сейчас приходится брать ответственность за жизни сотен обычных людей.

Представители гражданских продолжали выкрикивать со своих мест. Вокруг стола снова стало шумно, как на базаре, причём каждый норовил высказать о своём, наболевшем. Тут же спорили, огрызались. И, учитывая, что большинство собравшихся были мне незнакомы, вообще сложно было понять, кто в какую сторону воюет.

— Да мы ж не для себя просим! — снова выкрикнул кто-то жалобно. — Ребятишек бы накормить…

— И может, всё-таки пробиться на запад? Пока не поздно — хотя бы баб с детьми отправить в сторону Томска…

— Ага, умник выискался! Пешкодралом попрут, что ли? Без припасов? Без охраны?

— Ну почему, отряд в охрану поставить…

— А тут кто отбиваться будет?

— Да это надо было сразу на рассвете делать, как метель утихла! Сейчас уже поздно. Пока собираться будем — Стылые уже в ворота постучат.

— Вон, братья Турухановы ещё