Кровь Десяти - Рия Райд

Все что угодно?! Готовьтесь, мисс Нозерфилд. Этот долг вам никогда не отплатить!

Она хотела разрыдаться, выпустить всю боль и пожирающий изнутри ужас, но, кажется, тогда, стоя перед Адлербергом на коленях и умоляя его спасти брата, она выплакала все слезы на годы вперед.

Следуя сегодня за Лукасом в резиденцию Брея, Корнелия чувствовала лишь леденящий страх. Она не слышала ни собственных мыслей, ни то, о чем говорили Мария, Кристиан, Андрей и остальные. Оцепенев от ужаса, все несколько часов она неподвижно просидела на месте, до побеления костяшек сжимая в замок под столом ледяные пальцы. Она боялась даже взглянуть в сторону Питера и решилась задержать на нем взгляд лишь раз, когда изъявила желание отправиться к Далми вместе с Лукасом.

На удивление Питер посмотрел на нее без какого-либо выражения. Он обращался к ней с братом, как и ко всем, – в своей привычной, ожесточенно-развязной манере, словно между ними ничего не произошло. Словно в последний раз они встречались у них в резиденции на Родосе. И тогда она поняла, что никому из присутствующих не известно о том, что произошло между ними в Конгрессе. Питер никому не рассказал о том, как она в слезах ползала у него в ногах, как он вытащил Лукаса и из-за этого не успел спасти сестру, как она дала ему свое проклятое обещание. Корнелия никогда в жизни не призналась бы брату в том, как продалась Адлербергу в обмен на его жизнь, а значит, об их с Питером тайне не знала ни одна живая душа.

Все время совета в окружении друзей он вел себя непринужденно, и под конец Корнелия даже перестала чувствовать, как бешено колотится сердце каждый раз, когда через шум крови в ушах до нее доносились обрывки его голоса. В следующий раз она осмелилась поднять на него глаза лишь в самый последний момент перед тем, как он покинул гостиную, когда внимание всех было отвлечено. Их взгляды встретились, и ее тело пронзила острая боль, будто она в мгновение рухнула с большой высоты.

Все что угодно, мистер Адлерберг. Я стану вашей и отдам вам все, что попросите. Я буду должна вам до конца жизни.

Губы Питера перекосились в страшной, презрительной улыбке, будто он слышал ее мысли. Он слегка мотнул головой в сторону больших голографических часов в другом конце гостиной, словно намекая, что ее время сочтено. А потом отвернулся и вышел прочь.

Корнелия почти не могла дышать, даже просто вспоминая об этом. Оставшись одна, она, меряя комнату большими шагами, принялась бить дрожащими пальцами по наручному браслету. Во всем мире существовал лишь один человек, которому она могла рассказать обо всем и не бояться, что раскрытые секреты уничтожат ее раньше, чем солнце зайдет за горизонт. А потому, когда перед ее лицом вспыхнуло долгожданное окно, она принялась лихорадочно диктовать текст сообщения.

Неизвестно, сколько времени у нее осталось. Неизвестно, что сделает с ней Адлерберг и как возьмет с нее долг, не известно, оставит ли после этого ее в живых. После всего, что между ними произошло, Корнелия не сомневалась лишь в одном.

Питер Адлерберг будет счастлив ее уничтожить, и он не успокоится, пока не возьмет свое.

Глава 3. Мисс Данри

В ночь после собрания Алик так и не смог нормально заснуть. Как и в предыдущие четыре после теракта в Конгрессе. Каждый раз, закрывая глаза, он слышал проклятое скандирование «Нового света», стоны, плач и крики, срывающиеся на хрип, чувствовал давку мокрых от пота спин и видел, как гигантский скол крыши, что в течение нескольких минут из последних сил удерживал Кристиан, срывается вниз – в точности туда, где застряли Кьяра Адлерберг и Муна. Спасение его сестры было самым настоящим чудом. В последний момент ее потоком толпы отшвырнуло в сторону. Один из булыжников, убивший соседа Муны, лишь придавил ее бедро. А вот Кьяре Адлерберг не повезло вовсе. Алик успокаивал себя тем, что сестра Питера умерла мгновенно, но это было слабым утешением. Таким же хлипким, призрачным и горьким, как надежда на то, что Конгресс и остальные выжившие успеют что-либо предпринять перед тем, как Вениамин Нозерфилд нанесет новый удар.

Он не понимал, как после этого Мария и Андрей могли пригласить на Кальсион Лукаса и Корнелию и пытаться с ними сотрудничать. Ему было невыносимо даже просто смотреть в их сторону. Но он смотрел. Лукас Нозерфилд хотя бы пытался сделать вид, что подавлен и готов сотрудничать, но его сестра… Она была словно высечена изо льда. Каменная, холодная, бездушная – за несколько часов Корнелия Нозерфилд едва проронила пару слов, всем видом демонстрируя, как ей нестерпимо их общество. Алик всегда порицал Питера за бестактность и грубость в кругу малознакомых людей, но в этот раз был абсолютно с ним согласен. До этого дня Алик и не подозревал, что способен испытывать такую неприязнь к человеку, которого видел второй раз в жизни, и тем более – к девушке.

Поэтому, дождавшись, когда все, наконец, покинут гостиную и они с Марией и Андреем останутся втроем, едва не набросился на друга.

– Нозерфилды? – в ярости прошипел он, тыча пальцем в сторону хлопнувшей двери. – Ты сошел с ума?! После всего, что случилось в Конгрессе, после того, как Вениамин Нозерфилд…

– Это была моя идея, Алик, – тихо прервала его Мария.

– Которую я полностью поддержал, – невозмутимо добавил Андрей, наблюдая, как, опешив, Алик в растерянности мечет взгляд с него на Марию. – Лукас и Корнелия пока что наша единственная связь с Вениамином.

– Вениамин Нозерфилд убил несколько сотен человек, – в бешенстве процедил Алик. Он собирался расправиться со всем Лиделиумом. Там погибла Кьяра, там чуть не погибла Муна! И после этого вы приглашаете в дом его правнуков на чай, чтобы вести переговоры?

– И сделали бы это снова, – твердо ответил Андрей, – если бы это помогло нам добраться до Вениамина.

– Сомневаюсь, что Лукас и Корнелия заодно с «Новым светом», – тихо добавила Мария. – Я просмотрела их воспоминания начиная с первой встречи с Вениамином. Все, что говорил сегодня Лукас, – правда. К тому же они с Корнелией тоже были в Конгрессе, когда все произошло, и тоже едва не погибли.

– И как же они выбрались? – сглотнув, хрипло спросил Алик. – Как им это удалось?! Их ложа была недалеко от ложи Адлербергов, но, когда все началось, они исчезли. У выхода была безумная давка.