Кровь Десяти - Рия Райд

– Предлагаешь предъявить им за то, что они выжили? – прервал Андрей.

– Ни на Лукасе, ни на Корнелии нет ни шрама, – побледнев, процедил Алик. – Никому не известно, как они выбрались, и я не слышал, чтобы кто-то видел их после того, как все случилось. Доверять им – чистое безумие!

– Никто им и не доверяет, – заверила Мария. – Но не держать их рядом и даже не попытаться вытянуть через них правду было бы величайшей глупостью. Мы не доверяем ни Лукасу, ни Корнелии, именно поэтому я прошу тебя отправиться со мной к Далми. Ты мне нужен, Алик. Пожалуйста.

Алик не пошевелился, но почувствовал, как внутри все скрутилось от ее слов. Каждый раз, когда он смотрел на нее, видел ее исполосованное увечьями лицо, представлял ее окровавленную спину и плечи, он ненавидел себя так сильно, что не мог выдержать ее взгляда больше нескольких секунд. Вина поглощала и кромсала его изнутри, но даже это было несравнимо с той бессильной яростью и отвращением, что он испытывал к себе, когда видел Марию рядом с Андреем. То, как они украдкой касались друг друга, как переговаривались, когда внимание других было отвлечено, как смотрели друг на друга, когда думали, что за ними никто не наблюдает… Это оказалось куда больнее, чем он себе представлял. Его мутило от собственного лицемерия. Два человека, что были для него дороже жизни, что считали его ближайшим другом, были влюблены, но вместо того, чтобы радоваться, Алик сгорал от стыда и бессилия.

Всю следующую ночь Алик пролежал почти без сна и смог задремать лишь под утро. Поэтому, когда Лея разбудила его и сообщила, что его завтрак уже полчаса стынет в обеденном зале, почувствовал себя еще более уставшим и измотанным, чем накануне вечером.

Выругавшись, Алик наскоро принял душ, сменил одежду, не глядя запихнул в рот что-то из стряпни Леи и выскочил на улицу. Он полагал, Мария уже ждет его в корабле, и опешил, когда с порога налетел на Лукаса. К тому времени он уже и забыл, что Нозерфилд должен был лететь с ними.

– Милорд Хейзер, – протянул Лукас, оглядев его без какого-либо выражения. Он неспешно прошел в салон, занял место у окна и указал на сиденье напротив. – Наш путь не близок, а мы с вами, насколько помню, так и не успели познакомиться.

Его слова звучали и не приветливо, и не враждебно. Скорее равнодушно, будто ему не было никакого дела, присоединится к нему Алик или уйдет прочь. Именно это вызвало в Алике неожиданный всплеск гнева. Лучше бы Лукас не скрывал своего презрения, чем фирменное бездушие Нозерфилдов.

Алик замер, буравя его тяжелым взглядом и пытаясь придумать ответ. На его месте Питер бы точно выкинул что-то грубое, но остроумное, Андрей поставил бы на место Нозерфилда одной фразой, но Алику никогда не удавалось ни того, ни другого. Поэтому он просто хмуро прошел следом и демонстративно сел в противоположный конец салона. Алик обернулся к окну, и его взгляд невольно зацепился за Марию и Андрея, что прощались недалеко от трапа. Андрей что-то быстро говорил ей, прижимая ладонь к ее лицу и гладя большим пальцем ее щеку. А потом прижался губами сначала к ее лбу, а после – рту, и Алик почувствовал, как от его лица отхлынула кровь. Он приказал себе отвернуться и, когда заставил себя это сделать, – тут же поймал на себе пронзительный взгляд Лукаса. Нозерфилд слегка улыбнулся, будто все понял по одному только его выражению лица.

«Ублюдок», – подумал Алик, сжав челюсти так сильно, что у него заболели зубы. Он бы вышвырнул его отсюда, будь у него такая возможность. Схватил бы его за шиворот, проволок по всему салону и скинул с корабля на острые снежные пики Родоса – туда, где было место не только Лукасу, но и всей его змеиной семейке, включая Вениамина Нозерфилда. Но вряд ли после этого можно было рассчитывать на успех переговоров с Далми и отступление «Нового света». Все было куда сложнее, а в сложные времена приходится идти на риск и заключать малоприятные сделки. Даже если они могут обернуться против тебя, с горечью подумал Алик. Даже если тот, кто пожимает тебе руку и сидит напротив, способен тебя убить.

* * *

Муна почти не злилась на Андрея – ни когда он не спустился к позднему завтраку, ни когда она больше часа прождала его в корабле. Лея сообщила, что ранним утром он провожал мисс Эйлер-Понтешен (теперь операционка называла Марию исключительно так), а так как ночью ему так и не удалось отдохнуть – отсыпался перед отлетом. Муна не стала уточнять, какие именно срочные дела требовали у Андрея ночных хлопот, во-первых, потому, что Лея умела хранить секреты, во-вторых, потому, что, в отличие от Питера, у нее еще осталось чувство такта. Но делать вид, что все это ее не нервирует, было так же непросто, как натянуть кислую улыбку и не рявкнуть в ответ, когда Андрей, наконец, упал на сиденье напротив и пожелал ей доброго утра.

– Сейчас обед, – сообщила Муна. Питер как-то сказал, что в гневе ее приправленный сахарными нотками голос звучит как брачные завывания сайгайтов перед тем, как они бросаются рвать глотки соперникам. – И ты опоздал.

– Прости, – слабо улыбнулся Андрей. – Я бы свалился замертво, если бы не поспал хотя бы пару часов.

Его волосы еще были влажными – прямое доказательство, что он вбежал на корабль прямиком из душа, и этот умопомрачительный запах хвои, когда Андрей быстро склонился, чтобы по-братски чмокнуть ее в макушку… Муна сжала губы и метнула в него яростный взгляд. Мерзавец! Как будто она не знала, что эти лукавые переглядки исподлобья были его излюбленным приемом умаслить кого угодно. Это могло сработать почти с любой юбкой Лиделиума, но только не с ней. Хотя когда-то… когда-то именно этот взгляд и этот запах убедили ее дать Андрею несколько интимных уроков.

Муне казалось, это было в прошлой жизни, хотя с момента их последней близости прошло… три с половиной года? Муна недовольно щелкнула языком и отвернулась к окну. Боги, теперь она еще и чувствовала себя такой старой!

– Ты злишься на меня не из-за опоздания, – прищурился Андрей. – В мире существует лишь одна вещь, способная вывести тебя из душевного равновесия…

– Если ты сейчас не закроешь рот, Эндрю, я лишу равновесия твою голову на плечах, – предупредила Муна.

Она прекрасна знала, на что он намекал. Секс. Последние месяцы