Спасти СССР - Николай Петрович Марчук

военные доктрины подчеркивают и утверждают необходимость обучения командиров самостоятельным и агрессивным ответным действиям в любой ситуации. Во время наступательных операций атакующее подразделение должно сосредоточиться напротив вражеской позиции и открыть плотный огонь из стрелкового оружия. Затем он подкрепляется вызовом всех имеющихся средств косвенной огневой поддержки. Как только вражеская позиция или территория накрыта интенсивным огнем, подразделение сокращает дистанцию, используя сочетание огня и маневра, а также перемещение тех групп, которым легче двигаться и которые имеют приемлемые секторы обстрела.

В джунглях наступающее подразделение не должно уходить далеко от прикрывающего подразделения, для того чтобы не потеряться в растительности и не лишиться таким образом необходимого прикрывающего огня. Если возможно, некоторые группы подразделения должны пытаться зайти в тыл противнику для того, чтобы перерезать пути отхода и организовать контрзасады. Полный разгром врага – первоочередная задача в ходе операции в джунглях, так как уцелевшие могут позднее снова вернуться в бой. Преследование врага оправданно до тех пор, пока подразделение не уходит за пределы косвенной огневой поддержки и если руководители операции имеют разведывательную информацию о территории, куда выдвигаются их части.

Все эти наставления были прописаны в западных инструкциях по ведению боевых действий в джунглях, составители учебников опирались на опыт войны во Вьетнаме, Камбодже и Корее.

Именно по этим учебникам натаскивали заирских «леопардов» – дивизию спецназа «Каманьола», которая щеголяла в защитной форме «зеленый леопард» и имела на штатном вооружении израильские ПП «УЗИ».

Кубинские «Черные осы», советский армейский спецназ и егеря «Вольных стрелков» под командованием Удо, конечно, знали обо всех этих наставлениях. Противник тоже знал, что мы знаем, а мы знали, что противник знает, что мы знаем о том, что он знает… короче, так можно до бесконечности говорить о том, кто о чем знает.

Первого сентября 1983 года в семь утра первые отряды «леопардов» и зуавов перешли границу СРК на севере. То, в каким местах противник начнет свое вторжение, было понятно с конца августа, потому что шило в мешке не утаишь, тем более в такой малонаселенной и непроходимой местности, как приграничье на севере. Грузовики подвезли заирских военных и их союзников вплотную к кромке леса, первые группы оккупантов углубились в зеленную чащу тропического леса.

Заирцы смогли продвинуться буквально на несколько сотен метров, когда их передовые группы напоролись на управляемые мины, развешанные среди пышных крон деревьев, подступивших вплотную к узкой дороге. Грянула серий взрывов, ливень стальной шрапнели выкосил два отделения «леопардов» подчистую. На придорожные кусты и заросли тут же обрушилась стена ответного огня, заирцы активно поливали «зеленку» из всех стволов, но ответных выстрелов не было.

«Леопарды» оттащили своих раненых в тыл и сконцентрировались на кромке леса, чтобы собраться с силами для новой атаки. В этот момент прямо среди их порядков прогремел мощный взрыв, одновременно погибло больше сотни бойцов заирского спецназа, еще большее количество было ранено. Как только земля, поднятая вверх мощным взрывом, осела, по заирцам отработали из минометов. Опыт французов, попавших в точно такую же ловушку на аэродроме в Ландане, армия Заира не учла, за что и расплатились жизнями ее солдаты и офицеры. На месте взрыва осталась громадная воронка, которая свидетельствовала, что здесь было заранее заложено не меньше двух сотен килограммов тротила.

Вторая армейская группа заирцев, которая заходила на территорию СРК также с севера, столкнулась с теми же самыми проблемами, что и первая. Они попадали в засады, их обстреливали из минометов, их взрывали заранее заложенными мощными фугасами, в джунглях их подстерегала смерть из-за каждого дерева или куста.

За первые три дня войны на севере армия Заира не смогла углубиться дальше пары километров от границы. Небольшие стычки продолжались не только днем, но и по ночам. Егеря, «осы» и советский спецназ активно контратаковали, изматывая противника тактикой «мелких порезов».

С 1 по 3 сентября, на северном направлении враг понес ощутимые потери: было убито около пятисот заирских солдат, ранено в два раза больше, нам в плен сдались сто два бойца.

Заирских солдат в плен мы активно брали, если было необходимо, им оказывали медицинскую помощь и содержали их во вполне приличных условиях. На бывших военных Заира у меня были дальнейшие планы, они мне еще пригодятся.

С нашей стороны на Северном фронте за эти три дня погибших не было, были только раненые и заболевшие. Все-таки тропические джунгли в Африке – это даже без войны то еще испытание, которое не всякий спецназовец выдержит.

Основные боевые действия развернулись конечно же на юге. Тут у заирцев было много тяжелой боевой техники, не было такой густой «зеленки», как на севере, и имелось, хоть и небольшое, но пространство для маневра.

Вечером 1 сентября заирская армия сконцентрировала все свои имеющиеся в наличии силы в зоне нашего первого оборонительного участка. Видимо для генералов из Киншасы было важно, чтобы заирские военные провели ночь именно на кабиндской земле, то есть с нашей стороны границы. Действовали заирцы вполне грамотно, хоть и шаблонно. Вперед были выдвинуты караулы, которые контролировали и охраняли подступы к военному лагерю.

Мы в свою очередь тоже выдвинули вперед небольшие группы разведчиков, которые должны были предотвратить проникновение к нам диверсантов.

Расстояние между противостоящими друг другу передовыми боевыми группами было около километра. Я запретил предпринимать хоть какие-то действия против заирцев на эту ночь, разрешалось только обороняться и защищать себя. Надо было усыпить бдительность врага, чтобы он, не дай бог, не отвел технику в тыл. Заирский военный лагерь и так находился на пределе дальности работы наших 120-миллиметровых минометов.

На нашем левом фланге, среди заболоченной местности и мангровых зарослей эстуария Конго, была оборудована хорошо замаскированная позиция 120-миллиметровых минометов.

120-миллиметровые минометы у нас были не советского, а французского производства. Дело в том, что советские полковые минометы ПМ-43, которые в Африку поставлял СССР, способны посылать мину всего на пять километров. Миномет 2БМ11, который пришел на смену ПМ-43, был принят на вооружение в советской армии всего два года назад и пока в Африку конечно же не завозился. А вот французские минометы MO-120-RT-61, которые мы захватили на аэродроме Ланданы в качестве трофеев, были с нарезными стволами, что увеличивало дальность и кучность стрельбы по сравнению с гладкоствольными аналогами.

Дальность стрельбы обычными осколочно-фугасными боеприпасами – до 8100 метров, активно-реактивными – до 13 000 метров. Активно-реактивных мин в транспортниках Легиона мы не нашли, зато к десяти MO-120-RT-61 прилагалось в качестве боекомплекта две тысячи мин. Пятьсот мин высадили во время тренировок и учений, оставшиеся полторы тысячи планировалось выпустить по военному лагерю Заира в 6:00 утра