Леди Босс. Она моя истинная - Luna Gold

class="p1">Моя самая лучшая и надёжная поддержка. Как бы ни было, именно она поставила меня на ноги. Рассказала про всякие обереги и амулеты, которые хранились в совете. Именно благодаря этому я и приняла свою долю. Кровный пост главы, который отвергла Ева. И получила доступ к лекарству от боли и тоски. Но сейчас мне не нужно это. Сейчас мне нужен Йошу.

Я на мгновение замираю, глядя на всех. Мы столько лет были сами по себе, а теперь они все вместе, здесь, чтобы помочь мне. Это придаёт сил. Ева и Томас сорвались с места, бросив всё, и пришли на помощь. Малыши, наверняка с няней сейчас. У меня сильный тыл. И я испытываю благодарность в душе и надежду, что с моими родными ничего не произойдёт. Ведь в мыслях каждого есть следы грустных мыслей. Как бы они их не прятали, я читаю их.

— Что Ян хочет от меня? — спрашиваю, пытаясь собраться с мыслями.

— Он хочет, чтобы ты потеряла контроль над собой, — серьёзно отвечает отец. — Он знает, что в тебе пробудилась вампирская сила, думаю, что он сам её пробудил в тебе. И если ты не справишься, то совет сместит тебя. Ян уже заручился поддержкой многих. Но думаю, что не это самое страшное…

— А что?

— Не знаю, — признаётся отец и прячет от меня растерянность.

— Ада была частью его плана, — добавляет мать. — Он воспользовался её слабостью. Она — дочь твоего дяди Ханса, о чём мы узнали недавно. И…

— Что?

— И она с Яном…

— Ада… — я вздыхаю, вспоминая предательство бывшей подруги.

А ведь она пыталась потом всё исправить, а потом вновь что-то изменилось. Странно и непонятно. Может быть, ей тоже что-то вкалывали?

— Значит, она была всего лишь пешкой.

Глава 15

Битва разгорается мгновенно. Воздух наполняется криками, рычанием и вспышками магии. Ян, рыча, кидается на меня в своём волчьем облике, его глаза сверкают безумием. Я уверена, что справлюсь, но ярость внутри меня всё ещё опасно близка к потере контроля. Отец и мать прикрывают мои фланги, отбрасывая юных вампиров и оборотней, которых Ян бросил на нас, как пушечное мясо.

— Миранда, держись! — кричит Ева, её голос звенит тревогой. Она пытается внушением остановить нескольких вампиров, и это работает, но их слишком много. Волна за волной, они идут, словно не чувствуя страха или боли.

Ян снова бросается на меня. Его огромные клыки почти касаются моего горла, но я успеваю отскочить в сторону. Внутри меня бушует сила, с которой я борюсь каждую секунду. Я боюсь отпустить её, боюсь стать чудовищем, которым хочет видеть меня Ян. Но другого выхода, кажется, нет.

— Миранда, не сдерживай себя! — крик отца прорывается сквозь шум битвы. — Ты должна довериться своей крови. Она не сделает тебя монстром, если ты будешь помнить, кто ты!

Я сжимаю кулаки, закрывая глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Затем резко открываю их, позволяя силе свободно течь по венам. Моё тело пронзает ледяной огонь, зрение становится сверхчётким, я чувствую каждое движение вокруг, слышу биение сердец врагов.

Ян замирает, чувствуя перемену во мне. В его взгляде мелькает страх…

В глазах все мелькает, в голове смесь чужих мыслей, кровь на руках и клыки… именно они спасли мне жизнь. Ян падает на сырую землю под тяжестью своего тела, а меня пронизывает боль в шее. Голова резко закружилась и я падаю на землю. Все темнеет и вместе с тем, перед глазами расплывается красное пятно. Кровь? Магия? Все теряет значение и я ухожу в темноту в своем сознании.

Тяжёлые двери захлопываются за моей спиной, и я оказываюсь одна. Сознание потихоньку возвращается ко мне и последний кадр перед глазами стоит словно это происходит сейчас.

Наручники, пропитанные магией, холодят кожу и сковывают силы, лишая возможности даже думать о побеге. Тело ломит от напряжения и бессилия, но ещё сильнее болит душа от предательства Руди Вебера. Как я могла этого не увидеть? Как не почувствовала, что в самом сердце Совета поселился враг? Хотя, стоп! Я именно это всегда и осознавала. Но как ему удалось провести меня и всех? Почему я тогда не поверила себе, а приняла ложь? Как я могла…

Я хожу взад-вперёд по крохотной камере, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. Где сейчас Йошу, отец, мать и Ева? Живы ли они вообще? Мысли путаются, сбиваясь в болезненный клубок. Из-за магических оков я не могу читать мысли, не вижу будущее — я опять полностью слепа. Но теперь это меня нисколечко не радует.

Внезапно дверь камеры открывается с резким скрипом. На пороге стоит Руди, его ледяные глаза изучают меня с равнодушием, словно я — всего лишь досадное препятствие, которое он уже убрал со своего пути.

— Почему? — голос мой хриплый, полон боли и гнева. — Что ты задумал, Руди? Зачем тебе это?

Руди спокойно проходит внутрь, держа руки за спиной. Он выглядит уверенно и спокойно, как будто всё происходящее — лишь часть его тщательно продуманного плана.

— Миранда, ты всегда была слишком наивна, — произносит он с издёвкой. — Совет ослабел под твоим руководством. Ты пыталась держаться правил, верила что старые правила нам подходят, а наш мир страдал. Я же намерен вернуть силу, власть и порядок. Даже если ради этого придётся утопить город в крови. Пусть знают нас, пусть бояться.

— Ты сошёл с ума, — шепчу я, поражённая его словами. — Ты собираешься развязать войну с людьми?

— Она уже идёт, Миранда. Они низкие выродки на наших землях. Мы всегда скрывались и боялись. Пусть теперь они бояться нас, — усмехается Руди. — Ян был лишь инструментом. Его стая обращает людей в вампиров с помощью артефактов, сея хаос, потому что так надо. Это все часть плана. Совет переругался, подозревая друг друга, не прекрасно ли это?

— А как же люди? Они бессильны против одаренных.

— А люди, напуганные и озлобленные, вскоре сами сдадутся. Тогда и придёт время показать нашу истинную силу и занять место главы совета. Только теперь это будет более могущественный и большой орган власти. Не то подобие, что было до этого.

— Ты уничтожишь всех нас! — восклицаю я, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме, но сделать я не могу ничего. — Люди узнают о существовании Совета. Это будет война, которую мы не сможем выиграть!

Руди качает головой, медленно приближаясь ко мне.

— Ты слишком долго жила среди слабых, — его голос становится мягче, почти бархатным. — Это ты не сможешь его выиграть, а я смогу. У