Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

траву она не тянет вовсе, скорее это довольно крупный папоротник. Пышные густые листья поднимаются прямо из земли и вымахивают с мой рост, а некоторые и повыше. Цветом же вся эта роскошь отдает в глубокий темный фиолет, стоит себе кучками по опушкам и никого не трогает.

— Они же безопасные, да? — уточнил я на всякий случай у Кейна.

— Ну да. Водил к ним собирателей, когда староста поручал, никто не жаловался, — отозвался тот.

— А как ее вообще собирать-то?

Я выдохнул и подошел ближе, вблизи она выглядит так же безобидно, главное в рот не пихать, шипов не наблюдается, да и при прошлом контакте с чернилами я вроде бы не отравился. Основы после пробежки осталось на донышке, тратить ее на анализ бессмысленно, когда рядом преспокойно стоит опытный охотник. Ну ладно, не рядом, но и не как Корш, который остановился метрах в тридцати и проводит очередную ревизию пожитков.

— Как собирать, не знаю, если честно, — развел руками Кейн, а я уже потянулся к сочному стеблю.

Так-то оно примерно понятно и без подсказок, делаешь надрез и ждешь, пока натечет сок. Не выйдет с соком, значит нарежу листьев и что-нибудь из них сварю. Достал ножик, примерился к ближайшему ростку, и едва лезвие коснулось фиолетового стебля, Кейн рванул вбок и залег за кустами. До укрытия он долетел, а вот спрятаться целиком уже не вышло, из листьев во все стороны брызнул сок, а сам папоротник свернулся клубком и разом будто высох.

Произошло всё за одно мгновение, я не то что увернуться, моргнуть едва успел, в остальном же так и сидел на корточках, хлопал глазами, а по лицу и одежде стекала прозрачная тягучая жидкость.

— Ну, хотя бы не пачкается, — отметил я спустя несколько секунд. — И хорошо, что сок прозрачный, нам ведь только листки нужны.

— Вообще-то собирали именно сок, — высунулся из укрытия слегка забрызганный Кейн. — Это точно. Просто окрашивается он со временем и только при контакте с Основой. И чем ее больше, тем быстрее он превращается в чернила… Несмываемые, конечно.

Глава 4

— Да не пытайся, не поможет все равно. — Прозвучало это со знанием дела, хотя сидел советчик в том же ручье, в двух шагах от меня, и с тем же усердием оттирал себе предплечье.

— А сам тогда чего трешь? — Я отвлекся и вопросительно уставился на охотника, а тот всё тер.

— Ну, меня слабо обрызгало, — дернул тот плечом. — Может, и поможет.

— Ну вот и мне, может, поможет, — заключил я и вернулся к прежнему занятию.

Журчала наша купальня в сотне шагов от опушки, туда мы и перебрались сразу после короткой Кейновой лекции о несмываемости. Оттирался я всеми доступными методами, драил кожу песком со дна, следом шел пучок жесткой травы, разве что лицом об камень скрести не стал, и то больше из жалости к камню. Толку от этих упражнений не видно, вернее, не видно ничего в принципе, сок прозрачный, и в этом его главная подлость, попробуй пойми, отмываешь ты его или просто растираешь ровнее.

— Не забывайте, что время у нас ограничено, — напомнил с берега Корш. — Вечереет, и до заката надо бы управиться.

— Тебе легко говорить, тебя не обрызгало! — возмутился Кейн.

— А ты вообще непонятно зачем тут сидишь и трешься, — поддержал я претензию, правда, с другой стороны. — Ты же с этими папоротниками давно знаком, со сборщиками к ним ходил. Должен был знать, что они взрываются.

— Ну, видеть видел, — не стал отпираться охотник. — Только я сборщиков до места провожал, а дальше ждал в сторонке, пока соберут. И не думал, что вблизи оно настолько… размашисто. Да и кто ж знал, что ты сразу к стеблю полезешь? Листки задевать надо. Заденешь один, он и брызнет вполсилы, и свернется в одиночку, остальной куст даже не шелохнется. Так их, собственно, и собирают.

— А говорил, что не знаешь, как это делается, — поддел я.

— Я говорил, что не знаю, как вообще можно согласиться пойти собирать чернила. Ты меня просто неправильно понял.

Крыть нечем, формулировки у него всегда с запасным выходом. И в кусты, между прочим, он сиганул раньше, чем папоротник плюнул, то есть опыт имеется, а делиться им заранее у нас не принято.

Пятна на нас, к слову, пока не проступили, но, судя по ярости, с которой охотник трет себе лицо, картина намечается яркая. И это на нем-то пара капель, а я в папоротниковых выделениях с головы до пят, причем в буквальном смысле. Так что возню с кожей я в конце концов бросил и перешел к планированию, сырье само себя не соберет.

Варианты в голове роились самые разные, и первым на ум пришел подкоп. Сделать его небольшим, глянуть, как у растения обстоят дела с корешками, вдруг на них оно реагирует спокойнее, тогда и сок берем прямо из-под земли. Крапива же в корнях не жжется, там не предусмотрено защитных механизмов, так может и тут выйдет так же?

Звучит любопытно, а на деле мне предлагается ковыряться лопаткой под кустом, который стреляет от прикосновения ножа, и выяснять пределы его терпения на ощупь. Можно пойти путем сборщиков, скрутить лопух кулечком и ходить от листика к листику, цедя в пузырек по чуть-чуть, и так до посинения. Наверняка так они и промышляют, вот только вечер уже дышит в спину, а бегать сюда за каплей чернил каждый день желания нет никакого.

Оставались еще подходы решительные, скажем, вернуться к стеблю, но аккуратнее, среагировал он все-таки на ощутимое касание, я, возможно, даже надрез успел оставить, тогда и сработала эта его защита. Или вовсе срубить одним махом, раньше, чем очнется, замах у меня поставленный. Чем заканчиваются обе затеи, догадаться, впрочем, нетрудно, снова ручей и снова песочек. Значит, поступаем иначе, берем стандартный метод сбора с листиков и масштабируем его разом на все растение.

Из ручья я выбрался, отряхнул коленки и кивнул Коршу.

— В целом, вариант есть, — объявил я.

— Ну-ка, удиви, — сразу посерьезнел тот.

— Да тут ничего удивительного. Раз ему так нравится плеваться, обратим это в нашу пользу. Делаем три щита, обступаем растение с трех сторон и смыкаемся, а всё, что стекло с них, наше. — развел я руками.

Объяснял вроде как в двух словах, но Коршу хватило с лихвой, в глазах дознавателя загорелся огонек азарта.

— Не, погоди, я же только что отмылся! — сообразил Кейн, к чему всё идет.

— Зря отмывался, выходит, — посочувствовал я.