Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

сперва на склад, потом к столу, она бы и сама так вела хозяйство. Ладно, рано или поздно донесут, торопиться Пожирателю некуда, а отлеживаться с полным брюхом она умеет лучше всех в этом лесу.

Вот только в план вошли идиоты. Поначалу возле корытца объявились двое двуногих, покрутились рядом и ушли восвояси, а на другой день заглянули снова, и пахло от обоих дымом да железками, ничем интересным. Ночью же громыхнуло, да так, что подпрыгнула и она, и камень под ней, гору разнесли вместе с гнездом, сами, без нее. Обидно? Обидно. Хотя, надо отдать должное, на такие разрушения она и не рассчитывала, месть вышла даже лучше задуманной, пусть и чужими руками.

А наутро один из этих двоих взялся за нее всерьез. Он тыкал ногой и что-то требовал, лил воду на пятачок, а потом наклонился и захрюкал ей в ухо, причем с таким чудовищным акцентом, что она не разобрала ни слова, но на всякий случай вежливо поздоровалась в ответ.

Под конец мучитель сунул ей в ноздрю травинку, и чихнула она от души, обдав его с головы до пояса, хоть какая-то справедливость этим утром. Глаз она не открывала, над развалинами еще гудели уцелевшие осы, доставку никто не отменял, а выдавать план из-за какой-то щекотки недостойно ее рода. К тому же за ухом, надо признать, чесал он сносно.

Вот только потом случилась такая вопиющая наглость, какой она за всю жизнь не видала, Великого Пожирателя ухватили за задние ноги и куда-то потащили! До этого дня в здешних лесах таскала она, а не ее, и растерялась она настолько, что даже сопротивляться не стала, знай себе перекидывала передние копытца, чтобы не зарыться носом.

В деревне же оказалось сытно, а местами и вкусно. Стадо к тому времени ушло далеко, счеты с осами сведены, у разваленного гнезда ее больше ничто не держало. Зато тетушки носят недоеденное и балуют жмыхом, слово «жмых» она, кстати, выучила с первого раза, нужное. А ценнее всего, здесь налажена система — пока задние ноги «не работают», кормят отменно и подают прямо к морде. Ломать такую систему может только дурак, а дураков в ее роду не водилось.

Ну и таскатель попался терпимый, при случае чешет, иногда подкармливает. А недавно притащил прицеп, и обновку она одобрила с ходу, туда влезает столько еды, что почти хватит наесться.

Собственно, лежать на правом боку надоело, и она перевалилась на левый. Добытчики вокруг обдирают деревья, а сок разливают по ведрам и бочкам и прячут под крышками, не делятся, сволочи. Ну ничего, вон сколько утекает прямо на землю. Полежала она, подумала и пошла лизать.

Попила хорошенько, зарядилась под завязку и снова собралась спать, да расслабиться толком не вышло, задрожала земля.

По ритму, да и по запаху, сюда шагает буйвол, несет от него мхом и старой шкурой. Территория тут его, а к гостям буйволы относятся так себе, значит сейчас примется топтать добытчиков, затем доберется до кормовой базы, а там, глядишь, и деревья попортит. Последний пункт ее не устраивает никак. Она покосилась на пригорок, большой несъедобный храпит там с самого прихода и просыпаться не собирается, стало быть, отдуваться опять ей. Что-ж, пришлось вставать.

Схваткой это называть не стоит, для зверей ее уровня такое скорее милое общение. От первого обмена мнениями по поляне разлетелись вывороченные деревья, от второго вспучилась земля, и на этом доводы у буйвола кончились, зверь он туповатый. Опустил рога и рванул вперед, бодать, а она решила разок пойти хозяину навстречу и побежала. Стукнулись лбами, и Буйвол издох.

Потыкала она его пятаком, подождала. И правда, совсем сдох, даже не притворяется, слабый нынче зверь пошел. А раз так, не пропадать же мясу, взяла тушу зубами за рог и поволокла к роще, к людям. Жаль, заряд от сока короткий, силы кончились раньше, чем рога доехали до людей.

Постояла она, пораскинула мозгами и вспомнила про прицеп. Погрузка, правда, не задалась, сколько ни толкай, целиком туша не влезала, а значит надо ее как-то потихоньку измельчать…

Но не пришлось, на шум набежали двуногие, погалдели и, судя по интонациям, пообещали во всем разобраться, а таскатель еще и прибавил что-то ласковое. Ну и отлично, туша пристроена, тележка, выходит, свободна. Понюхала она воздух, грибы поблизости, и оставлять их без присмотра нельзя. Подлезла под упряжь, скрипнули колеса, и великий Пожиратель отправился на заготовки.

Глава 5

Обратную дорогу нам разглаживал покойник, вернее туша лишайного буйвола, которую Больд волочил перед колонной, ухватив за рог. Здоровяк за день отоспался так основательно, что теперь клевал носом прямо на ходу, шагал мерно и посапывал в такт, а ноша его не беспокоила нисколько.

Я ведь поначалу даже переживал, вдруг окажется тяжеловато и наш тягач спросонья слегка взбесится, но Кейн успокоил, мол, не та нагрузка все-таки, да и сонный слишком. А плуг из рогатого вышел знатный, ползет по земле широким брюхом, подминает кочки с корягами, и позади Больда остается укатанная полоса, хоть шаром кати.

Мужики с тележками пристроились следом гуськом и топали без единого слова, за целые сутки народ набегался и наревелся на неделю вперед, так что молчание никого не смущало. Стемнело к этому времени окончательно, однако факелов никто не доставал, на такой глади спотыкаться не обо что.

Сам я шел рядом с Тележкой, забраться в прицеп так и не удалось, он и без меня забит доверху. Какие-то ягоды, шишки, две бочки с луковым соком, поверх легли инструменты, а в середине вольготно устроились грибы.

Вот тут, кстати, мысленно снимаю шляпу, которой у меня нет. Пока мы возились со сборами, а каждый второй в бригаде гадал, что же стало с буйволом, свинка занималась делом, каталась с прицепом по округе и таскала грибы. Догадки, к слову, ходили одна другой краше, от заблудившегося голема до вернувшихся ос, но Тележка в это обсуждение не лезла, у нее смена не закончена.

Какая часть улова доехала до запасов, вопрос открытый, подозреваю, что меньшая, основная доля усвоилась прямо на месте. Но что-то же в прицеп попало, и уже за одно это ей полагается премия, жмыхом, разумеется.

Лежат в куче грибы самые разные, при погрузке Кейн поворошил верхний слой, один понюхал, другой покрутил в пальцах и добрую половину признал съедобной, остальное съедобно условно. То есть свинье такое наверное можно уже сейчас, а человеку сперва придется повозиться с готовкой, вымачивать да отваривать, и все равно потом весь вечер прислушиваться к себе.

Впрочем, не исключено, что все устроено хитрее, и я присмотрелся к свинке повнимательнее, а та идет себе и идет, копытца постукивают,