Мир второго шанса - В.Руденко

триста пятьдесят на создание сначала серебряной, а затем и золотой шахты. Впрочем, даже одной из них хватит, чтобы у кузницы появилась ветка развития «Ювелирная мастерская», которую потом можно будет переродить в «Монетный двор».

— Понятно. А зачем тебе деньги?

— Для ведения торговли. Посмотри сама, поселение что находится между Рукхоллоу и Хельмингским массивом было источником досок. Но теперь у нас есть собственная лесопилка. Поселение на севере, вокруг него много месторождений глины, а потому у них была развитая керамическая отрасль. Не только посуда, но и, к примеру черепица, керамические трубы. Но, наши гончары сравнялись с ними в мастерстве.

— Подожди. А что плохого в том, что Хорагейт теперь не зависит от поставок от других поселений?

Алексей улыбнулся.

— В технологической и ресурсной независимости нет ничего плохого. Однако, торговля мне нужна для поддержания связей, узнавать, что происходит в мире, не допустить того, чтобы они начали конфликт с нами, а лучше если даже наоборот, окажут нам поддержку.

— Теперь понимаю. Если, к примеру, глиняную черепицу или трубы ещё есть причина закупать, собственное производство не выдаёт такого объёма по причине изначально меньшего запаса ресурсов, то вот доски мы производим в количестве, достаточном для закрытия собственных потребностей.

— Именно так. Да, мы ведём строительство, и доски нам нужны, но не постоянно. Период траты на стройку сменяется периодом накопления. Другие товары, что они могут предложить, ну… Рыба, возможно раки и моллюски. Тут другая проблема. Магия, если бы у нас были маги, особенно способные создать лёд, то этот товар можно довести свежим. Но магов у нас нет. А значит, вести живьём в бочках. Тогда и товара мало, ведь требуется много свежей воды. Либо уже переработанная, копчёная или солёная.

— А тут выгоднее использовать своих рыбаков. Постой. — Сильфа задумалась. — Так ведь…

— Ага. Рыболовная артель, день до реки, два-три-четыре дня лова, и день обратно. Собственно, сейчас Хорагейт так и обеспечивается свежей рыбой, идти куда ближе, а значит они могут привести в бочках куда больше живой рыбы, издохнуть от недостатка кислорода в воде она не успеет.

Потому мне и нужны деньги, как универсальное средство обмена. Меновая торговля «товар-товар» уже исчерпала себя, пора переходить к товарно-денежным отношениям. Тем более, деньги будут нужны, если мы столкнёмся с кем-либо более развитым. Жители должны понять саму концепцию «денег», чтобы оставаться… ну если не в авангарде развития, то хоть, не допуская критического отставания.

Глава 4

Всё пошло по π… Нет. Не так категорично. Провалилось к XY… Тоже не то. Накрылось медным тазом? Вот это подходящая формулировка.

Жители Хорагейта поняли концепцию денег. Потом и жители других поселений. Потом…

Алексей стоял на галерее, что опоясывала частокол изнутри, и смотрел на стоящую перед поселением армию кочевников.

«Порядка одного тумена. Десять тысяч конников. А в Хорагейте…». — Алексей задумался. Тогда, с Дунканом, Лоуренсом, в Хорагейт прибыло полсотни человек. Но, это было… десятилетия… Нет. Ооо!!! Пара веков!!!».

Алексей только сейчас осознал, что прожил много, много больше отмерянного человеку.

«Так. Ладно. Сильфа говорила, что я воспринимаю ход времени как дух. Но, об этом я буду думать потом. А сейчас… Да. Порядка восьми тысяч, всего, включая стариков и детей».

Вперёд выехал парламентёр.

— Великий хан…

— Мы сдаёмся. — Прокричал Алексей.

— Не будете воевать? — Удивился парламентёр.

— Нет. Силы не равны. Предлагаю выкуп. Вяленое мясо, мука. Свежие овощи. Два десятка коней. Больше нет, только старые и ослабленные.

Парламентёр кивнул, развернулся и поехал к командующему армией. Переговоры не заняли много времени. Парламентёр вновь выехал вперёд.

— Готовьте выкуп.

— Предлагаю принять нашего парламентёра для согласования конкретных цифр.

— Согласны. Направляйте.

* * *

— Оно того стоило? — Спросила Сильфа.

— Да. Стоило. У них только солдат, без учёта службы тыла больше, чем жителей Хорагейта.

Сильфа кивнула. Действительно, она видела, как в тылу ставили лагерь, готовили обед, искали место для выпаса коней. Тем временем человек продолжил.

— Будь это армия другой… оседлой нации, то можно было-бы попробовать отбиться. В противном случае — оккупация и назначение наместника. Но, это кочевники, сама концепция оккупации им пока не понятна. Рабы им не нужны, возможно, когда армия повернёт назад, они и будут их захватывать, но сейчас они идут вперёд, и их никто не должен тормозить. Они просто вырезали бы всех. Может оставили-бы несколько девушек, для утех. Так что откупится едой и конями проще.

— Но, они ведь вернутся?

— Вернутся. Но, платить дань проще. Пока проще. Раз в год, или даже раз в три-пять лет. А пока они не видят, можно копить силы. Да и у них в ставке великого хана всякое может случится.

Сильфа задумалась.

— В твоём Мире было что-то похожее?

— Было. Тэмуджин, более известный как Чингисхан, что кстати и переводится как «Великий хан» создал то, что известно в истории как Монгольская империя. Своих сыновей, он назначил правителями улусов (провинций). И хотя наследование шло по завещанию, а не по старшинству или первородству, уже после смерти второго хана, начались интриги, в результате третьим ханом стал не тот, кто был указан в завещании, а другой сын, что было подтверждено на курултае (собрании), где собрались правители улусов. Но…

Там сложная и запутанная история межплеменных отношений. Ещё до того, как Тэмуджин начал объединять племена, он ушёл в поход, в это время на его стоянку напало племя меркитов, которых давно уже обидел отец Тэмуджина, пограбили, и украли Бортэ, первую и любимую жену. Гонец нагнал Тэмуджина, тот повернул армию обратно и вернул Бортэ, но… Джучи мог быть его сыном, а мог и не быть. Сам Тэмуджин его признавал сыном, другие сыновья от Бортэ не признавали его братом.

В итоге у Джучи и его потомков с остальными чингизидами отношения были сложными. За три десятка лет сменилось четыре хана. Если второй взошёл на трон спокойно, по завещанию, то восшествие третьего, четвёртого и пятого сопровождалось интригами и войной за трон. На курултай для избрания пятого хана, правитель Улуса Джучи уже не поехал, в том числе и опасаясь за свою жизнь. А ещё через девять лет, спустя сорок два года после смерти Чингисхана, правители Улуса Джучи и соседнего Чагатайского улуса взаимно признали независимость друга, и образовали военный альянс против великого хана Хубилая, пятого и последнего. За следующие два года улусы или их части объявляли о независимости один за другим.

— И, ты думаешь…

— Да. Я не исключаю, что и тут такое тоже может повторится. Улус Джучи, Золотая орда, тоже было сильным государством,