Страны без солнц - Карл Шрёдер

с управлением. Городские огни вертелись вокруг них так, что кружило голову; Леаль, как и остальные, не обращала внимания на ощущение свободного падения и сосредоточилась на словах Мафина:

— Толки среди народа пошли с того самого момента, как нас начали беспокоить призраки. — (Пилот выправил блоху.) — Но чтобы объяснить исчезновения, пираты — слишком скучно и обыденно. В любом из маленьких городков имеется собственная история о чудовищах из темноты.

Когда блоха, падающая сквозь воздух с той же скоростью, с которой вращалась Рябина, сблизилась со Спичкой, мимо пронеслись клочья облаков.

— Ты хочешь сказать, что корабли пропадали в каждом из городов? — спросила Шона.

Брун замялся:

— Нет, не во всех. Было всего несколько случаев, но число… нарастает.

— Это беспокойство из-за референдума действует, — беспечно сказал Исли. Он разгладил ткань своего нового костюма и прочистил горло. — В такие времена приходится ожидать всплеска иррационализма.

— И что сейчас за времена? — Это обернулся пилот, оборачиваясь к своей переполненной кабине.

— Время, когда наука и образование подвергаются нападкам, сэр, — сказал Исли. — Когда правительство полагает, что оно может законодательно устанавливать, что реально, а что нет.

— А что взамен? — спросил пилот. — Позволить это делать горстке самозванных «экспертов»?

— Видите ли, это заблуждение… — начал говорить Исли, но пилот уже отвернулся и повел блоху по спирали, чтобы снова выцелить навигационный маяк.

В падении они выписывали идеальную касательную к круговому ободу Рябины. Разогнанная вращением Рябины, блоха врезáлась в черноту на скорости более ста миль в час. Время от времени Леаль ловила краем глаза дорожный канат слева, но их пилот ориентировался по маякам, а не по дороге. Так было быстрее, но требовало большей концентрации.

За долгие минуты полета разговор перетек в другое русло. В какой-то момент Шона повела пальцем и воскликнула:

— Эй! Это дерево Эрдоша?

Леаль взглянула вместе с остальными, мельком вдалеке увидав что-то похожее на клубок белых волос, быстро скрывшийся позади за ними.

— Безусловно оно, — сказал Брун. — Но я совершенно не уверен, за какую примету его посчитать.

— И никто не уверен тоже, — рассмеялась Шона.

Дерево Эрдоша было дубом в форме шара, его древние корни цеплялись за ком из камня и грязи менее десяти футов в поперечнике. Оно погибло много веков назад, попав в бессолнечные страны из какого-то более теплого края.

На его стволе были вырезаны слова: «Джулетта, пусть он будет моим подарком тебе, живым напоминанием о моей любви. — Эрдош». Кто был Эрдош, который вырезал эти слова, а затем, высвободив дерево из сплетений рощи, в которой оно росло, толкнул его в сторону дома Джулетты? Нашло ли оно ее в своем плавании? Или оно промахнулось, и послание для нее умирало вместе с деревом, пока то медленно падало прочь от родного солнца, сквозь небеса, из голубых блекнущие до сиреневых и индиго?

Никто не знал. Дерево Эрдоша просто появилось однажды — много лет назад — на окраине Абисса. Существовало романтическое движение за то, чтобы отправить его в путь, словно оно могло наконец встретиться с духом Джулетты где-то там, в темноте. Никто не мог определиться, что делать; тем временем к нему причаливали влюбленные и оставляли друг другу записки среди лишившихся листвы ветвей.

Такси все падало вперед, и через некоторое время, в течение которого Брун спорил с подругами Шоны о каких-то тонкостях этикета, Исли наклонился к Леали и сказал:

— Мне ужасно, ужасно жаль насчет назначения Хакнера.

Леали стало немного не по себе, но она ведь и рассчитывала, что разговор этот состоится.

— Вы не имеете к этому никакого отношения, Исли.

— Я оформлял документы! — Исли выглядел удрученно. — И когда пришло время вписать имя назначаемого в пустые графы, я знаешь, что сделал? — (Она покачала головой.) — Я вписал твое имя, просто чтобы видеть его черным по белому, а потом разорвал лист и сделал еще один для Хакнера.

— О, Исли, как… — Мило? Жутко? Леаль действительно не знала, как отнестись к этому признанию. — Вопрос в том, мне-то как теперь быть? — Леали несвойственно было надавливать подобным образом, но она осознавала, что это необходимо. Всегда делай следующий шаг.

— А! — просветлел Исли. — Ты не думала о том, чтобы подать заявку на грант от Княжеств?

— Это же гранты от иностранных правительств, правда? Мне пришлось бы покинуть Абисс…

— Нет, нет! Это популярное заблуждение. Есть кое-какие гранты для работ на местах. Исторические полевые работы — археономия, например — которые проводились бы здесь…

Они принялись обсуждать варианты, пока их дротик с шипением прорывался сквозь облака и проносился мимо бьющих огнями в глаза встречных кораблей. Примерно через десять минут из черноты начала разворачиваться галактика разноцветных точек. Мимо промелькнул навигационный маяк, и пилот расправил тормозные элероны дротика. Теперь, приняв конфигурацию волана, блоха зарыскала, замедляясь, и воздух за ней взревел. Леаль и остальные подались вперед, вдавливаясь в свои ремни безопасности. Сверху, снизу и с обеих сторон проплывали огни винодельни «Фантом».

Шона выпорхнула из машины первой. Когда Брун расплатился, она поплыла по невесомому воздуху, словно грациозная рыбка, с возгласом: «С чего начнем?»

«Фантом» производил три продукта: вино, пиво и реактивное спиртовое топливо. Определить, где который цех, было легко, потому что толп, строящихся в очереди, чтобы хлебнуть топлива, как-то не наблюдалось. Оравы туристов роились тут и там, пробуя два других продукта. Владельцы винодельни установили несколько плетеных буфетов корзинообразных очертаний, и каждый — с барменом, лампами и бокалами для вина. Сами бродильные шары висели в полутьме снаружи этих уютных гнездышек.

— Это и есть эксперимент? — Исли указал на слабый дугообразный проблеск в отдалении — бочок темного жидкого планетоида размером в сотни футов. Из него торчали многочисленные металлические трубы, а вокруг, двигаясь чуть заметно, описывали орбиты шары воды поменьше, мешки с хмелем и ячменем и полные сети винограда.

— Половина того, что они из него выкачивают — точно чистый яд. — Брун, перебирая руками по направляющей веревке, поплыл к корзине для снятия проб. — Оно бродит уже пятьдесят лет. Иногда они туда что-то закачивают, иногда откачивают, но что там происходит, никому толком не известно.

Поближе к ним в пространстве чинно расположились десятки маленьких сверкающих шаров, каждый из которых тянущейся по воздуху медной трубой-другой сообщался с центральными насосными будками в форме консервных банок. Шары были около десяти футов в диаметре; они сверкали разными цветами — розовым, темно-красным или бледно-желтым. Одну такую красивую красную каплю отбуксировали к плетеным дегустационным павильонам и обставили фонарями. Девушка-официантка уже ждала со спиральными бокалами[6] для каждого из них.

— Это что? — спросила Леаль, поднося свой