Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

Поэтому ты стал защитником Земли — тебя таким сделала Вера. И уже Зверя запечатали в умирающих младенцах. План удался, круг замкнулся. Людская вера — оказалась сильнейшей. Людская воля — есть абсолютное воплощение Разума.

— Но что-то сломало эту цепь.

— Что-то извне нашей реальности.

— Наномашины, — эхом отдал голос новой Сущности, отчего все концепции разом, если бы могли, едва не скривились, — Ошибка в системе. Непредвиденный элемент. Обычная случайность, которую физически не предусмотреть — ведь вы её не видите.

И Сущность поворачивается на то, что дало начало всей этой истории. На начало цепочки. На обычную трусиху, допустившую роковую мысль: «А что если».

Явление Любви.

Она стояла со всеми. Но дальше, ведь страх остался. Она боится Террора. Все боятся, ведь он теперь свободен и могущественен как никогда.

Вот только…

— Такого никогда не происходило. Это — впервые, — сказал Разум, — Ты остался Террором, но оброс новым ликом. Ты стал воплощением той концепции, что уже была, однако ты манифестировал её для СЕБЯ, привязал к СЕБЕ, став и ей, и не ей. Ты не стал Концепцией как таковой, но теперь ты полностью ей управляешь, ибо ты — абсолютное её воплощение. Этого… никогда не происходило. И мы не знаем, как с тобой справиться.

— Никак, — сразу же отвечает Сущность, — Смерть истлеет, когда пропадёт Жизнь. Порядок будет не нужен, когда закончится любая структура. Хаос исчезнет следом. Пустота и Ничего — лишь они не увидят конца, — и Сущность поднимает руку, смотря на мириады Финалов, — А у вас… конец Неизбежен.

Пытаясь исправить ошибку, Концепции породили то, что сдержать уже невозможно.

Всех что-то ждёт в конце их пути.

И Неизбежность придёт за всеми. Уже гарантированно.

Вот только…

— И всё же — я вам не враг. Никто здесь не враг. Нет, — Неизбежность оборачивается, глядя на застывшую планету, на застывших врагов своего человеческого облика, — Всё это случилось, потому что кто-то нас такими создал. Кто-то определил, что Концепции могут бояться.

А затем он поднимает свои алые глаза наверх — глубоко в бесконечность.

Куда-то за пределы этой вселенной.

— У нас другие враги. И они… не здесь.

* * *

Несколько лет спустя. Виктор Князев.

Знакомьтесь — Виктор Князев.

Вы можете знать его как первого дьявола на деревне, господина приёмного, Императора России…

И главную лошару на районе, которую запечатали в самый ответственный момент.

Последнее, надеюсь, мы плавно забудем. Это… не лучший период его жизни… скажем так. Просто потому, что он сам здесь облажался, наивно поверив в отсутствие других Тюрем.

Ну да ладно. Главное, что всё закончилось — он выбирается!

«И… есть!», — Виктор проворачивает последний кусочек пазла и пространство вокруг щёлкает.

Ощущение круговорота закручивает его в центр его же груди, пространство сворачивается, и впервые за минимум два года он ощущает хоть что-то, кроме грёбанной невесомости и лёгкости этой чёртовой Тюрьмы!

Пах! Вспышка. И он вылетает там, где его и запечатали — тронный зал.

И ещё до того, как глазам вернётся зрение, ушам слух, а ноги твёрдо встанут на поверхность, Князев… едва боролся с самым обыкновенным страхом.

По правде сказать, такой могущественный и «тёмный» дьявол прямо сейчас очень боялся. Боялся, что тронного зала больше нет. Что задание провалено. Человечество мертво. Что любимые люди мертвы.

Виктор искренне допускал, что Люцифер не блефует и победит. Немногие знают, на что он способен, как и единицы понимают, из чего строятся его планы! И вот Виктор — понимал. И серьёзно допускал, что Люцифер может всех победить.

Обида и месть — вот его причины.

Раньше он хотел отомстить небесам, открыв порталы и превратив человечество в демонов, а сейчас… сейчас Виктор не знал. И это было главным страхом для дьявола — ничего не знать.

В битве умов и планирования — Князева победили. Всё. Дальнейшие планы и представление о будущем для него закрыты.

Все эти несколько лет он даже не мог быть уверенным, что ему… просто есть к кому возвращаться.

Но вылетев из Тюрьмы, Виктор спокойно встал на пол. Обычный такой, деревянный пол! Какой и был! Затем спокойно глубоко вдохнул и смог вполне обыкновенно осмотреться — не было ни порывов ветра из-за всемирного пустыря, ни адского пекла, ни вечной темноты.

Тронный зал был всё тем же. Светило солнышко за окном, чирикали птицы, и так ненавистные ему дебильные настенные часы всё так же назойливо капали на мозг своим абсурдно громким тиканьем!

Это был его тронный зал. Обычный, чистый, убранный. А на улице — тёплое комфортное лето, судя по зеленому саду!

— О! — и раздался голос.

Наконец, когда тиски разжали сердце человечного дьявола, когда худшее предположение сгинуло, и он смог хоть немного расслабиться… Виктор посмотрел вперёд.

За его рабочим столом кто-то сидел.

Кто-то. Сидел. За его. Столом!

Какого дьявола⁈

Беловолосый парень с голубыми глазами, одетый в невиданную ранее имперскую форму, на манер военной, но только… какая-то более фантастичная, что ли? Более сказочная, более красивая. И ощущение от неё какие-то «общие» — будто это не олицетворение одной культуры, а смесь всей моды на земле.

Лицо у парня было взрослым. Точёное такое, явно молодое, но уже не подростковое. Это именно уже взрослый парень.

Он сидел за столом, держал карандаш и…

— Погоди, что?.., — память после Тюрьмы начала восстанавливаться, — Михаэль⁈

— Ну… да? — задирает парень бровь, — А кто ещё? Твои жёны любому бы жопу оторвали, если бы он сюда сел. За исключением меня, естественно.

И Виктор снова осмотрелся.

Стены. Пол. Люстра. Часы. Солнышко за окном. Птицы на улице. Чей-то детский смех где-то в коридоре. Теперь всё ощущалось иначе. Так же, да, безусловно, ведь толком-то ничего и не изменилось в его тронном зале, но… но теперь чувства от этого места у него иные.

И он бы не сказал, что хуже.

Михаэль же, глядя на его замешательство, на его погружение в мысли и ретроспективу последних дней перед запечатыванием… глядя на его сомнения…

— Всё получилось, Виктор, — улыбается юноша, — Мы победили.

И последняя тревога спала с дьявольского, а ныне и частично человеческого сердца.

Победили…

Они… победили Люцифера.

Ему не удалось разрушить всё, что Виктор строил.

Ему не удалось разрушить всё, что Виктор, к сожалению, так сильно полюбил искренней человеческой любовью. Этим поганым, прилипчивым чувством!

Способным как свернуть горы, так и утопить.

«Полагаю… в этот раз всё же свернули горы», — и мужчина наконец полностью отпускает все сомнения и последнюю преграду, чтобы наконец разумом вернуться в текущий момент, — «Всё… хорошо. Вхух. Всё и