Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

Су Хи — начинает расстегивать блузку, в голове что-то шумит, мешая сосредоточиться, ее руки становятся ватными, она словно видит себя со стороны, все это — словно какое-то кино, все становится черно-белым и плоским, она находится в мире черных и белых треугольников. Но ей нужно раздеться. Она снимает с себя блузку и остается в бюстгальтере, прикрываясь руками.

— Ой, вот не надо тут из себя целочку строить! — Куоко встает, поднимает ногу и ставит ее на лицо Су Хи, потом — с силой толкает, бросая ее на пол: — Раздевайся полностью, так, как ты это любишь, тварь. И если хочешь кого-то за это винить — вини свою мамашу! Снимай с себя эти грязные тряпки, ну!

Су Хи закрывает глаза и переносится куда-то далеко, туда, куда она всегда переносится, когда мир превращается в черно-белые треугольники. Ее руки действуют сами по себе, она словно чувствует на себе обжигающие взгляды парней и девушек. Словно через несколько слоев ваты до нее доносятся то, как в комнату заходит Гванхи вместе с Аенг.

Словно через эту вату она слышит, как они обсуждают недостатки ее тела, что она где-то жирная, а где-то наоборот худая. Она чувствует, как кто-то тычет в нее указкой, словно в кусок мяса, будто проверяя прожарилась ли она достаточно. Она вздрагивает. Снова произносит мантру искупления.

— Какая-то она бледная, как лягушка. — говорит кто-то, она не понимает — кто именно. Сейчас она даже не видит человеческие лица, все вокруг слилось в черно-белые треугольники и улыбающиеся оскалы. Им весело, они смеются.

— А я думала, что парням нравятся, когда девушки голые. Любые девушки, даже такие как она. Никто не хочет ее трахнуть? Она же все равно шлюха.

— Ну нет, я свой член в помойку тыкать не буду. Но, наверное, смогу найти на улице парочку парней что трахают все что шевелится. Эй, Убогая, шевельнись! — и кто-то толкает ее ногой. Она склоняется, прикрываясь руками и чувствуя, как слезы катятся из глаз. Это плохо. Нельзя показывать, что ей больно. Если не показывать, то через некоторое время им надоест и они оставят ее в покое. Наверное, она должна радоваться тому, что ее тело не привлекает никого из них. Наверное, она должна радоваться тому, что все ограничивается лишь унижениями и толчками. Все же это школа и никто не избивает ее до полусмерти, не ломает кости, нужно только сделать вид, что ты — унылая и тупая как деревяшка и тогда ее оставят в покое. Она стискивает зубы и отпускает руки, выпрямляется, сидя на коленях. Она — просто статуя, ничего больше. Просто статуя. Делайте что хотите, вы все равно всего лишь черно-белые треугольники и ничего больше.

— Я не поняла, Унылая, ты что, опять меня игнорить собралась? — голос Куоко. Веселый голос. Совсем как в тот раз. И… щелчок! Она в панике открывает глаза! Она узнает этот звук! Это щелчок пьезоэлемента в зажигалке Куоко. Она поднимает глаза и видит, что Куоко закуривает длинную и тонкую сигарету с ментолом. От запаха у нее встает комок в горле и расширяются зрачки, она в панике — отшатывается назад, прикрывая грудь рукой.

— Ага, — торжествующе выдыхает клуб дыма ее мучительница: — вот так. Будь с нами, Убогая, я не хочу, чтобы ты улетала в свой мир розовых пони. Если будешь так делать — будет как в прошлый раз, помнишь? — ее лицо искажает улыбка, а Су Хи — вздрагивает. Запах дыма мятных сигарет, запах паленой плоти и острая боль, такая же улыбка на лице Куоко… нет, она не даст ей убежать в спасительное забытье.

— Иди-ка сюда. Ты же мой друг, Су Хи? — ласково говорит Куоко и от ее слов Су Хи пробирает дрожь: — Ты мне нужна. Окажи дружескую услугу. Ребят, точно никто не будет ее трахать? Хотя бы указкой? Всуньте в ее дырку указку, чтобы шлюха знала свое место.

— После нее указка вонять будет. — отзывается Гванхи, тот самый, про которого в паралелли говорят: «Король Гванхи», красавчик и сын владельца сети ресторанов: — А давайте собаку приведем? У Вон Ги же есть собака? Пусть у собаки отсосет.

— У меня сука, больной ты ублюдок. — отзывается Вон Ги из своего угла: — Да чего вы паритесь? Пусть она и Убогая Шлюха, но если интересно — давайте выберемся и отдадим ее каким-нибудь бездомным под мостом. Знаю я место, там бомжей валом… дадим им в аренду на часок и на видео заснимем.

— А вот это веселая идея. Да ты у нас оказывается массовик-затейник! — тут же откликается Куоко: — Но это время нужно найти.

— На следующей неделе. Запланируем как клубную активность вне школы, — кладет голову на руку Сина: — заодно в караоке сходим.

— Слышишь, Убогая? Мы берем тебя с собой в караоке! — веселится Куоко: — А сейчас иди сюда. Мне нужна подставка под ногами и пепельница…

— К-конечно, Куоко-нуна. — она покорно подползает к стулу и склоняется, сжимаясь в комочек и подставляя спину, чтобы та могла поставить ноги на нее. И одновременно — поднимает сложенные лодочкой ладони. Пепел может обжигать, но у нее нет выбора. Выбора никогда и не было.

— Так о чем я говорила? — слышит Су Хи голос Куоко, чувствует тяжесть ее ног у себя на спине и горячий пепел, который та стряхнула с сигареты обжигает ей пальцы. Спина и плечи быстро затекают, но нужно терпеть, иначе будет только хуже. На секунду она вспоминает того странного паренька, который признавался ей в чувствах в кафе. Какая глупость. Кому нужна Унылая Шлюха?

— … и вы представляете — эта математичка считает, что я — обманывала на тесте!

— Доказательств у этой старой карги все равно нет.

— Хватит об учебе уже! Гванхи, говорят, что отец тебе новую машину купил, это правда? Все видели на чем ты в школу приехал!

— Сплетни разносятся быстро. Ну да, мой динозавр испытывает вину после того, как завел себе эту молодую блондинку из-за границы. А ведь и года не прошло, как мамы не стало… в общем купил он мне спортивный автомобиль, сказал, что смогу ездить только после совершеннолетия, а пока водителя нанял. Но я уже ездил за рулем.

— Круто! Покатаешь?

— Да конечно. Слушайте, а как насчет на выходных — на природу выехать? У моего отца поместье в таком хорошем месте стоит!

— Хорошая идея. Выпивку с собой взять?

— Можно и с собой. Но у папика такой бар в поместье, что вряд ли