"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

Я не мог связно думать, не хотел этого делать, ведь каждая мысль требовала непомерных усилий. Но каким-то образом понял, что если останусь лежать — то не встану уже никогда. Не помню, как я умудрился подняться на ноги, казалось, мне помогли облака, подтолкнув и дав опору. И я сделал новый шаг вперёд.

Мне было плохо, очень плохо, резкая боль рвала мою суть на части, я чувствовал, что что-то внутри поддаётся, держится практически на последней ниточке. И что я сделал ставку своей жизни и окончательно проиграл — осталось чуть-чуть и я растворюсь в небытие.

Две тонкие сильные руки обхватили меня за плечи, прижали к себе. Высокое гибкое тело согревало, отгоняло подступивший холод. Мягкие туманные крылья обернулись вокруг меня, укрывая ото всех невзгод.

— Госпожа, вы пришли, — прошептал я.

— Ульрих, паладин мой, мой друг и возлюбленный, — прозвучал её волшебный голос, — я ни за что не могла не прийти. Тем более сейчас, когда ты в беде.

— Госпожа…

— Помолчи, отдохни, мой паладин. Тебе выпало тяжёлое испытание, но помни — ты не один. И никогда не был один.

Я развернулся в её руках, поднял голову, глядя в её золотые глаза, светящиеся глубокой искренней любовью и заботой. И, внезапно для себя, совершил святотатство — обхватил её за талию и привлёк к себе, вжимаясь лицом в её упругую грудь. Она положила одну руку мне на спину, а второй начала гладить по голове. И какая бы сильная боль меня ни терзала, я почувствовал, как из тела уходит леденящий холод, как эта боль немного отступает, делая моё положение всё ещё ужасным, но уже хотя бы терпимым.

Мы стояли в обнимку посреди клубящихся облаков, в моих ушах звучала её волшебная песнь, а в голове царила полная пустота. Я понимал только одно — стоять так, сжимая в объятиях богиню, женщину, столь же любимую, как и моя жена, могу вечно.

И мы простояли эту вечность. Провели наедине друг с другом, пробыли так дольше всех наших встреч вместе взятых. И оторвался я от богини только тогда, когда понял, что во мне произошёл какой-то сдвиг, какая-то крупная перемена. С пугающей отчётливостью я ощутил чьё-то присутствие, понял, что мы здесь не одни. И обернувшись, увидел массивную фигуру Склаве, стоящего неподалёку от нас.

Голем серии Ирвиз, отличающийся от образцов в цитадели лишь наличием только двух рук и цифрой «ноль» на спине. Крепкий кожух цвета тёмной бронзы, толстые ноги-колонны и мощные руки, способные превращаться в смертельное оружие. Ярко светящиеся красным глаза и лишённое каких-либо чёрт лицо. Моя рабская сущность, персонификация службы и покорности, верный пёс… нриз. Он много раз приходил мне на помощь, делал то, что не мог или не хотел делать я сам, поддерживал и выполнял приказы. Сейчас от умирал. Вернее, прекращал существование.

Маленькие бронзовые песчинки срывались с его тела, собирались в небольшие смерчики, которые, в свою очередь, сливались в широкие полосы такого же песка. Песок струился среди облаков и подлетал к моему телу, вливаясь мне в грудь. Постепенно распался весь кожух, оголив внутренне строение голема — несколько ярких кристаллов, массивные металлические кости, плотно скомпонованные структурные части и пучки волокон псевдомышц.

Эта странная эрозия лишь на мгновение приостановилась, но тут же началась вновь с удвоенной силой. Мышцы, кристаллы и артефактные части тоже принялись истончаться и рассыпаться песком. С каждой песчинкой, впивающейся в моё тело, я чувствовал как боль, так и непонятное ощущение, которое было сложно с чем-то сравнить. Чувство полноты, целостности и завершённости. Во время моего объединения с Нризом всё было совершенно по-другому, но я понимал, что оба процесса схожи.

Наконец, от голема остался только остов, частично напоминающий скелет Терминатора из одного из новейших земных блокбастеров. Частично — потому что у големов Ирвиз не было человеческого черепа, да и строение несущего шасси не следовало человеческой анатомии.

Прошло ещё несколько секунд, и остов тоже начал распадаться. Песчинки, погружающиеся в моё тело, теперь невыносимо жгли, словно кожу прожигали капли расплавленного металла. И вместе с тем я ощущал, что что-то во мне продолжает изменяться, исцеляется застарелая рана и заполняется зияющая пустота в глубинах моей души.

Я стоял лицом к тому месту, где совсем недавно находился устрашающий механизм, бездушная машина и воплощение концепции рабства. Богиня, моя прекрасная госпожа, стояла сзади и обнимала меня своими нежными и сильными руками. Я прекрасно понимал, что именно только что произошло, в полной мере ощущал всю важность этого события. Но вместе с этим совершенно иррационально ощущал печаль и чувство потери.

Склаве являлся персонификацией концепции подчинения, рабом, созданным из меня, Ульриха Зиберта, во время того самого ритуала. Он подчинялся Поводку, более того, сам являлся Уздой, сковывающей мою душу. Животное, порабощённое укротителем, освободиться не может. Являясь по сути таким же животным, я когда-то смог обрести свободу, но для этого пришлось пожертвовать частью своей сути. И теперь, когда Узда распалась, это могло обозначать только одно: магия, моя собственная магия, усиленная силой душевного исцеления госпожи Ирулин, наконец-то избавилась от оков. И исчезновение Склаве было лучшим свидетельством, что ритуал завершился успехом.

Что ж. Склаве был полезным инструментом, удобным способом делать несколько дел одновременно, либо же скидывать на кого-то задачи, которыми по той или иной причине не хочется заниматься самому. Пусть я и старался прибегать к его услугам как можно реже, но теперь придётся обходиться вообще без него. Мечта лентяя, идеальный исполнитель, верный слуга, на которого можно сбросить любые неприятные обязанности. Он исчез, его больше нет.

Нет, не так: теперь он перестал являться отдельной сущностью, а вновь стал тем, кем должен быть изначально. Мной, Ульрихом Зибертом или Улиришем Шанфахом, мужем прекрасной Алиры Шанфах, отцом Хартана Шанфаха и паладином самой лучшей и милосердной из богинь. И теперь, наконец, когда все осколки слились воедино, остался один лишь я — с достоинствами и недостатками, свершениями и провалами, достижениями и потерями. И пусть завершился ещё один этап моей жизни, теперь я смогу посмотреть в будущее по-настоящему.

И это будущее стояло сзади меня, а я чувствовал спиной прохладу окутывающего её тумана и горячее тепло высокого сильного тела. И будь я навсегда проклят, если продолжу глупо таращиться в пустоту, а не возьму всё от каждого мгновения нашей всей встречи.

— Госпожа, — сказал я, вновь повернувшись к ней