Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

такого, что птица феникс умирает. Она обязательно восстает из пепла каждый раз, как сгорает. И я внезапно ощутила себя этой самой птицей. Сгорела впервые в десять лет, но научилась жить по-новому. К большому сожалению, пришлось оставить любимый балет… Во второй раз мое сгорание произошло, когда я потеряла семью, пусть плохую, но семью, и оказалась снова здесь, в Отшельниках. Научусь ли я и теперь жить по-новому? Наверное, да. Уже научилась.

– Вы вчера были на свидании? – Вероника, хихикая, спрятала лицо в ладошки. – Я все знаю! Я догадалась!

– Как ты относишься к тому, что я провожу время с дядей Робертом? – спросила я, прервав сказку.

– Он будет жить с нами?

– Нет, милая, я так не думаю. У него есть свой дом.

– Но у нас тоже есть! Я могла бы отдать ему свою комнату.

– Или диван в гостиной?

– Так даже лучше!

– Нет, цветочек. – Я рассмеялась. – Мы не можем жить вместе… Не сейчас уж точно.

– Жалко-то как… Папа говорил, что дети не должны жить только с мамой. Потому что одиноким мамам тяжело. Тебе тяжело?

– Нисколько! Ты лучшая дочь на свете, и ты мне очень помогаешь не падать духом. Разве что когда не сбегаешь к болоту.

– Это было всего один раз!

– Но тем не менее. – Я многозначительно подняла брови, а дочка спряталась под одеяло. – Давай, пора вставать. Умоемся, позавтракаем, и впереди нас ждет насыщенный день.

– Что мы будем делать?

– Испечем блинов и пойдем в гости к бабушке Уле, а после зайдем проведать пчеловода. Он наверняка хорошо себя чувствует, поэтому мы у него не задержимся.

– А потом что будем делать?

– Надеюсь, проведем время вдвоем. – Я чмокнула дочку в нос.

Планам не суждено оказалось сбыться. Впрочем, как обычно у меня это и происходит: стоит только распланировать день, как обязательно все идет наперекосяк.

Чем-то жутко встревоженная Лелька перепрыгнула через забор, чтобы не терять время на открывание калитки, и в два шага достигла окна. Я в это время накладывала в тарелки яичницу и видела девушку.

– Аленка! Алена!

– С Ашей что-то? – перепугалась я. – На тебе лица нет!

– С мамой! Ее тошнит, бледная вся, в испарине. С утра встать с кровати не могла, мы подождали немного и сразу к тебе. Отравилась, поди! Говорила я ей, что рыба какая-то странная!

– Какая рыба?..

– В пироге!

Я испуганно обернулась на розовощекую дочку, уплетающую яичницу. Вероника замерла с не донесенной до рта вилкой.

– Мам?..

– У тебя ничего не болит?

Дочь медленно покачала головой, и я взглянула на Лельку:

– Кто еще ел пирог?

– Да все ели, кроме Аши, разумеется.

– Кому еще плохо?

– Только маме, – замялась Лелька. – Не отравление, да?

– Надо проверить, – пробормотала я, уже направляясь к стеллажу с настойками и отварами.

Лелька, убедившись, что я приду, вернулась домой. Так же бегом, перепрыгнув через забор. Я поспешила за ней почти сразу, нахватав с полок различных пузырьков. Неясно, чем заболела Клара, может, и правда отравилась чем-то. Но уж точно не пирогом.

Орава детей встретила меня в слезах. В гуле голосов и шмыганье носов невозможно было даже думать, не то что говорить. Маленькая Аша цеплялась ручками за шею десятилетнего Гедеона, с другой стороны его за штанину держала трехлетняя Эльза. Еся дежурил у кровати матери, пока Лелька варила на кухне бульон.

– Ребята, – обратилась я к детям, и те немного затихли, – мне нужно посмотреть вашу маму, а вы побудьте пока в одной из комнат, хорошо?

– Она умирает? – пролепетала Эльза и вновь залилась слезами. Ее рыдания подхватили все малыши, а старшие дети смотрели с немым страхом в глазах.

– Никто у меня не умрет, ясно? – В моем голосе было столько уверенности, что дети мгновенно замолчали, поверив. Теперь мне бы самой себе поверить, так как состояние Клары я еще не видела.

В комнате, где постанывала больная Клара, было темно и прохладно. Зашторенные окна не пропускали ни лучика света.

– Аленка! – шепотом вскричал Еся и, отпустив руку матери, бросился ко мне. – Спаси ее! Как мы без матери-то?

– Все будет хорошо, пойди проследи за ребятами.

Мальчишка еще дважды обернулся на мать, умоляюще заглянул мне в глаза и выскочил за шторку, отделяющую комнату от кухни.

Я села на край кровати, сюда же поставила корзину с бутылечками. Клара выглядела куда лучше, чем мне описала Лелька. Да, на щеках была болезненная бледность, а у кровати стояло ведро, потому что женщину беспрестанно тошнило, но испарины на лбу я не заметила. Клару не трясло, и мне даже показалось, что она несколько переигрывает.

Соседка открыла глаза, когда поняла, что рядом с ней уже не Еся.

– Аленушка, милая моя… – Холодные пальцы вцепились в мое запястье. – Колдуй, посмотри, что со мной! Я не готова оставить малышей!

– Что мне сделать? – опешила я.

– Да брось ты, я все знаю. Герда уже делала со мной такое. – Клара хлопнула свободной рукой по своей пышной груди. – Вот сюда ладони прикладывала, шептала что-то.

Ее снова стошнило. Я подождала, пока женщина вернется в исходное положение, и со вздохом кивнула. Мне нужно просветить Клару, иначе я так и не узнаю, что с ней. Ну а раз Клара уже в курсе моей силы…

– Никому ни слова, – твердо попросила я и приступила к просвечиванию лишь после клятвы молчания. Поклялась женщина одной из средних дочек, чье имя едва вспомнила.

Соседка плакала и стонала, сдерживала рвотные позывы и, когда они проходили, сетовала, что не на кого оставить детей. А я едва не смеялась в голос.

– Клара, вот скажи, – я убрала ладони с ее груди, – у тебя тринадцать детей и все твои, верно?

– Ну конечно мои!

– И рожала их ты сама?

– Ты совсем плоха, что ль? – Клара распахнула покрасневшие от слез глаза.

– Ты беременна в четырнадцатый раз и не поняла этого?

– Как беременна? – не поняла женщина.

– Точно так же, как и все предыдущие разы. Не волнуйся, ты не умираешь, а твое состояние нормально в таком положении. Я сварю для тебя особое снадобье, которое снимет симптомы тошноты и слабости. Принесу завтра, а сегодня просто поспи. Еся и Лелька проследят за малышней.

– Наконец-то! – Из глаз Клары брызнул новый поток слез. – Я уж думала, никогда не дождусь ребеночка!

Я все же не сдержалась и фыркнула в кулак. Не стала снова напоминать, что у нее их уже тринадцать и как-то раз она перепутала мою дочь с одним из своих детей. Радость Клары была искренней, и я порадовалась вместе с ней. Успокоила ребятишек, сообщила им, что скоро их станет на одного больше, и удалилась из дома соседки с широкой улыбкой. Роды принимать я теперь умею, так что буду ждать, когда помогу появиться на свет новому члену