Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Ханзо стоял, держась за бок. Это было не критично, но чувствительно точно получил трещину.

— Хорошо, — произнёс он. Это слово в его исполнении звучало одинаково вне зависимости от ситуации. — Хорошо.

Он сложил знаки — теперь быстро, без паузы. Техника формировалась стремительно: водяной пар вокруг тела, потом резкий выброс. Не яд — другое. Давление, которое Оками почувствовал, как волну сжатого воздуха.

Ушёл прыжком вверх, и волна прокатилась под ним.

С высоты увидел Ооноки — тот почти закончил знаки. Чакра в его руках светилась чуть-чуть, едва видимо, но структура была странная. Трёхкомпонентная, три стихии вместе.

Когда приземлился, Ханзо снова шёл вперёд.

Оками не стал ждать. Перехватил инициативу — встретил его на полпути, войдя в размен, принял один удар на блок, проводя два своих. Саламандра поймал корпусом второй удар, кулак в грудь с вложенным весом тела и Оками услышал, как тот шумно выдыхает.

Но он продолжил, и вложив больше силы сделал толчок. Резкий, короткий толчок и Ханзо просто полетел.

Не упал — именно полетел. Метров пятнадцать по воздуху, прежде чем сработали ноги, прежде чем он вышел из полёта кувырком, приземлившись на скальный выступ выше по ущелью. Он медленно встал, держась за грудь и в этот момент Ооноки произнёс что-то коротко и резко.

Оками обернулся.

Между ладонями Цучикаге висела конструкция размером с кулак — острые грани, и сфера в центре. Она уже росла, медленно, но неотвратимо. Чакра внутри неё была такая плотная и такая разрушительная по структуре, что воздух вокруг буквально стал тяжелее.

Оками смотрел на неё. Смотрел, как она увеличивается, как грани раздвигаются, следуя за сферой в центре.

Он знал, что это такое. Не по опыту, по ощущению и воспоминанием. По тому, как чакра внутри конструкции не просто давила, а дробила сам воздух на молекулярном уровне. Стихия Пыли — то, что разбивает материю на прах. Не жжёт, не режет, не давит. Разбивает. До состояния ничто.

Сусаноо Мадары не продержалась против этого. И он не знал крепче ли его Сусанно.

Конструкция была уже с человека ростом и продолжала расти.

Оками почувствовал, как что-то внутри переключилось. Не страх — скорее отрезвление. То самое ощущение, которое бывает, когда понимаешь, что вот здесь, прямо сейчас, нельзя больше играть. Нельзя проверять. Нельзя экономить.

Пора биться всерьёз.

***

Кому сильно интересно, загляните в примечании автора на странице фанфика.

Глава 74. Сила

Что такое Стихия Пыли? Задавался этим вопросом Оками, смотря на то, как в него летит этот луч белого света. Кеккей тота, продвинутая ветвь выше кеккей генкай, превосходя как класс всё, что ниже, оно даровало людям, кто обладал этим дзюцу, превосходящие силы от всего, что он знал. И знал, что этим кеккей тота обладали лишь Цучикаге, Муу и Ооноки. Возможно, и Первый Каге этой Деревни чем-то таким обладал, но доподлинно ему не было известно. Стихия Пыли позволяет человеку сражаться с любым количеством противников, при условии, что среди них нет того, кто мог бы выступить угрозой для пользователя. То есть тем, кто может полноценно сражаться с пользователем Стихии Пыли, может быть лишь другой пользователь Стихии Пыли, вне зависимости от количества.

Но что такое Стихия Пыли? Уничтожение, стирание или полная молекулярная дезинтеграция?

Как он помнил, эти техники могли стирать всё что угодно, абсолютно. Даже Сусанно Мадары не в полной форме подверглись расщеплению. Там, конечно, играло роль то, что были другие Каге, но это уже детали. Самому же Оками было интересно, как эти техники работали, всё же он также обладал в ранние годы предрасположенностью к трём стихиям. Но как он знал, Муу и Ооноки не были родственниками, и получается, Второй передал Третьему секреты создания этих дзюцу напрямую, без кровного родства и клановой принадлежности. Конечно, были у него мысли, что Первый Цучикаге приходится не просто дедушкой Третьему, И Второй как-то там тоже замешен, но это так, мысли-мысли…

Шаг в левую сторону, рывок и остановка в позицию, которую наметил. Выдох и техника прилетает в правую ладонь, полностью уничтожая её. Чакра, кожа, плоть, кости и кровь всё это пропало за буквально пару мгновений, не дольше, чем он сделал вздох. На секунду бой, хотя можно ли назвать это боем для самого Оками, остановился. Ханзо застыл на одном месте, держась всё ещё за грудь, а второй рукой доставая своё оружие с пояса, кусаригаму, а Ооноки нахмурился.

Он видел, как противник, что спокойно отошёл от его атаки, просто подставил свою ладонь под уничтожение. Это…безумие? Лишь единожды Ооноки Обеих Чаш Весов видел такое наплевательское отношение к его технике. Но тот был Учиха Мадара, тот, кто оставил след в истории и лично поверг его дедушку. А что делал сейчас этот молодой шиноби, хоть и с удивительными силами, было для него непонятно.

Оками же…лишь преследовал интерес. Это не было безумие от духовной деградации души, это не было опрометчивым решением, что он принял лишь только что. Нет, он сам сказал во время боя, что тянет время. Для обоих Каге это звучало как пустое бахвальство, но для Оками это была правда. Он тянул время, чтобы понять, как работает техники Цучикаге, сканируя того весь бой, так же как он думал о том, где собственного предел его регенерации.

Обратная проклятая техника — очень сложная техника, требующая сложных манипуляций проклятой энергией, поэтому действительно мало кто способен использовать эту технику. Но люди такие, как Оками, что были одарены не гением, но контролем, могли восстанавливать многое, в том числе и конечности. В теории. Так что, когда техника полетела в него, он сознательно, без какого-либо азарта, подставился под атаку.

Чтобы проверить эту теорию, ему понадобилось ранить себя. Безумие? С какой-то стороны да, но эта улыбка, которая появилась на лице человека, что смотрел на свою руку, была не хищной улыбкой безумца, а скорее довольного собой человека. Пара мгновений для манипуляции духовной энергией — и вот, правая рука со всеми чакра-каналами, костями и мышцами восстановилась.

— Это… — прошептал Ханзо Саламандра, что видел уже такое однажды. Когда был маленьким ребёнком, он видел тот бой, который отпечатался в его памяти