"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

«Амебы, - с отвращение подумал Дирк, пытаясь вытащить ногу из податливой влажной мягкости чужого живота, - Лучше бы меня разорвало снарядом…»

У одного из драугров на носу каким-то образом сохранились очки, что было тем более странно, что самого носа почти не осталось – только огромная неровная дыра на его месте с чем-то рыхлым внутри, как бывает при застарелом сифилисе. Большей части лица у него тоже не было – от щек остались неровные, свисающие бахромой, обрывки, и тем страшнее был безразличный и холодный блеск линз. Когда драугр поднял голову, точно принюхиваясь, Дирк разглядел, что и горла у него тоже нет – вся шея была выпотрошена, изломанная сизая трахея вываливалась из горла как прохудившаяся водопроводная труба.

Внутри нее что-то шевелилось, и как ни занят был Дирк, пытаясь вытащить свою ногу, он на мгновенье удивился. В этом теле не осталось ни капли теплой крови, оно было мертво уже несколько недель и отмечено печатью Госпожи. Потом он увидел источник движения. Несколько юрких серых мышей сновали внутри драугра. Можно было разглядеть, как они беспокойно царапают кости изнутри. Наверно, сейчас им было по-настоящему страшно – единственным живым существам здесь.

Другой драугр был старым французским, одним из тех, кого успели при отступлении прикончить ребята Крамера. Именно этого, кажется, убили в рукопашной тяжелым топором. Кусок головы с ухом был снесен начисто, словно бритвой. Даже удивительно, как внутри сохранилось достаточно мозга, чтоб тоттмейстеры смогли поднять мертвое тело…

Рука Дирка, пытавшаяся зацепиться за что-то, обнаружила удобную опору – вбитый в стену крюк. Вовремя – «Полуликий» драугр уже вцепился в его ногу обеими лапами, пытаясь подтянуть ее к своей смрадной пасти. То, что еда сопротивляется, ничуть его не смущало. Он чувствовал только голод, и знал, как его утолить. Но сегодня его ждало только разочарование.

Дирк рванул крюк изо всех сил. Треск – выдираемого из дерева крюка или же его собственного тела, которое истратило весь отпущенный ему запас прочности?.. Нет, все-таки крюк. Дирк упал на землю – неловко, не успел сгруппироваться – откатился в сторону, подальше от тяжело ступающих лап. Он свободен, а это главное. Правда, теперь он безоружен – привычный уже заточенный костыль пришлось выпустить, чтобы освободить ногу.

Но даже безоружный «Висельник» способен постоять за себя.

«Француз» грузно шагнул вперед, не собираясь уступать своим мертвым товарищам аппетитную добычу. Дирк всадил в него обломок крюка, который сжимал в кулаке. Удар пришелся в скулу, не причинив вреда. Кусок ржавого металла застрял огромной занозой, на которую «француз» не обратил внимания. «Полуликий» и «Очкастый» уже наседали сзади, глухо ворча. Ширина траншеи не позволяла им двигаться вместе, а присутствие Дирка гнало вперед. Мертвецы не отступаются от своей добычи.

Дирк попытался бежать, но правая нога внезапно подвела, стала мертвой и неподвижной в бедре. Неподатливой, как деревянный протез. Должно быть, он повредил сустав, пока боролся с «Полу-ликим». В обычной ситуации – ерунда, не стоящая внимания. У Брюннера есть комплект инструментов для вправления суставов, была бы цела кость…

Но сейчас ситуация была совсем не обычной. Дирк попытался шагать левой, волоча за собой правую, но тщетность этой попытки была очевидна. Ему не уйти. Не в этот раз.

Значит, оставалось только повернуться лицом к преследователям и встретить последнюю милость Госпожи, глядя в мертвые глаза. В этом нет ничего сложного. Он представлял себе это множество раз. Как и любой «Висельник». Просто шагнуть навстречу, выпрямившись во весь рост, ощутить на своем лице приближающуюся тень и услышать шепот Госпожи в тот миг, когда она накроет сознание тяжелым бархатным полотном. Дирк усмехнулся и встал в подобие боксерской стойки, подняв вверх кулаки.

Может, некоторые и умирают безропотно.

Но в роте «Веселые Висельники» таких парней нет.

- Железо и тлен! – крикнул он, делая шаг навстречу драуграм.

- Унтер! – рявкнул кто-то за его спиной, - А ну в сторону!

Наверняка, это был не голос Госпожи – слишком властный и в то же время полный злого веселья. Особенного, доступного только мертвецам. Тем, кто познал смерть и вернулся с ее багровых полей в мир живых, чтобы передавать этот дар другим.

Дирк отшатнулся к стене, едва разминувшись с бросившимся вперед «французом».

Вовремя.

За его спиной что-то оглушительно кашлянуло, точно там, среди узких ходов и перекрытий, ожил проведший много веков в земле дракон. И жар его дыхания опалил Дирку правую щеку и ухо. Это было очень горячее дыхание. Оно ударило драугра-«француза» в грудь и лицо, на какое-то мгновенье обратившись бесформенным облаком из пороховых газов и плоти. Рассеялось оно почти мгновенно, но драугр не пытался сделать еще шаг. Головы у него не было, из широкой груди, обтянутой изорванной форменной тканью, поднимался обрубок шеи с выделяющимися позвонками и куском затылочной кости. Ничего остального не было. Мертвое обезглавленное тело вытянулось, словно пытаясь принять стойку «смирно» перед лицом Госпожи и рухнуло вниз с отвратительным хлюпаньем – как камень падает в густую грязь.

- Сюда! – крикнул тот же голос, - Да быстрее же, дубина! Или хотите, чтоб эти падальщики оценили вас на вкус?

- Нарушаете субординацию, майор, - выдохнул Дирк, - Совершенно… непростительно.

- И что? Посадите меня на гауптвахту? – судя по голосу, Мертвый Майор ухмылялся. Дирк не стал оборачиваться, чтобы проверить это – «Полу-ликий» и «Очкастый» уже топтали неуклюжими лапами тело своего приятеля, пытаясь продвинуться вперед. От Дирка их отделяла едва ли пара метров, - Шеффер!

Шеффер оказался рядом удивительно быстро. Прикрыл Дирка грудью, хоть сам был куда субтильнее и меньше своего командира, деловито, не изменившись в лице, вскинул свою «трещотку»… Автоматический «Бергман» разразился короткими лающими очередями, ствол окутался острым оранжевым венчиком.

Шедший первым «Очкастый» даже не остановился, несмотря на то, что его торс буквально вскипел, ткань на нем надувалась и лопалась маленькими аккуратными дырами, в стороны полетели лохмотья и что-то еще, влажное и багрово-серое. С сухим звуком, как старые диванные пружины, лопнули ребра. Повисла перебитая, держащаяся на сухожилиях, рука. Несколько пуль угодили в подбородок, почти начисто оторвав его. С едва слышимым звоном слетели и пропали очки в тонкой оправе, державшиеся на драугре каким-то чудом все это время.

Без очков он уже не выглядел жутким