Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Опять хватаюсь руками за чашу, снова режусь — не больно, не до того!..

…Ну а Чугай напротив, от восторга словно раздулся. От восторга и от торжественности. Орет:

— Йа-а совершил самую великую мену, неслыханную от начала времён!! Мену над менами! Выкусите, Владыки! Выкусите! — и он, натурально, крутит фигу, тыкая ею в пол. — Чувствуете? Все чувствуете⁈

Мне плохо видно, но, кажется, князь буквально парит над полом. Как… воздушный шарик! Из меня утекает магия — в него вливается, меня шатает — а Чугай воспарил, ска!

…А в пещере ревет ураган. Мы вроде как в «оке бури», хотя вон Шурика ветер просто колотит об пол. Пещеру, кажется, сейчас разнесет на части.

Чугай, медленно поднимаясь под потолок, продолжает вещать — звездный час, дождался!

— Смотри на меня, Изгной!!! Да! Да! От верха до низа, от ряски в окнах болот — до Дворца Владык! Смотри слепыми глазами и сквозь — на меня-а-а-а! Пустоши и туманы! Омуты и холодные камни! Черные корни и мертвые, что лежат во мху! Все смотрите! Йа-а — Чугай — ВЕЛИК!

Ветры треплют его сюртук и седые волосы, глаза мечут цветные лучи. И…

ГРОХОТ.

Я падаю рядом с чашей — сознания не потерял, но хреново мне так, кажется, никогда не было. Почти ничего не слышу, перед глазами — цветные пятна.

Наконец, понемногу прихожу в себя. Пятная постамент чаши кровью — встаю. На полу трясется Сопля. Шурик явно пытается что-то сделать с цепями, глаза вытаращены, из одного уха, кажется, тоже течет кровь. Рядом слабо ворочается… Аглая.

А Чугая нет.

Проковыляв к Шурику, от души прописываю ему по роже — чтобы не дергался. Гоблин затихает. Потом шагаю к Сопле. Приподнимаю того к себе за ворот пальто.

— Свершилась великая мена… — бормочет карлик.

— Где Чугай? — встряхиваю его хорошенько.

Сопля разводит руками.

— Где Чугай, спрашиваю? Куда он делся?

— Свершилась великая меня, мой господин… Великая, но неравновесная…

— Что это значит?

Сопля кряхтит.

— Так бывает, мой господин, что йар-хасут заключают неравновесные сделки. Натура наша устроена так, что… это вредит нам. Посему каждый занимается своим делом. Вышние йар-хасут ищут малых сделок, срединные — сделок серьезных, ну а великие сделки… Великие — это удел Владык.

— Ну и?

— Чугай — он… Он всегда считал, что достоин большего. Что он сам — как Владыки. Он себя немножечко переоценил. А еще и азарта себе наменял…

— То есть…

— Он лопнул, господин Строганов, — поясняет Сопля. — Вобрал в себя вашу магию, преисполнился, и… Вы же сами видели. И слышали.

Он ковыряет в ухе.

— Твою болотную мать, — с чувством говорю я. — Ну как так? То есть он вытянул у меня всю силу, и… даже ей не воспользовался? Просто, блин, лопнул? Серьезно??? Лопнул, ять! Даже следов не осталось!!!

Что-то стонет Шурик, по звучанию ясно — вопрос. «Чо это было?»

— Перфоманс это был, ять, — говорю я гоблину, — ты, кстати, его участник. Мы тут все поучаствовали! Изумительный болотный перфоманс! На славу вышел!

Моя сила ушла. Выветрилась. С исчезновением самого Чугая волшебные вихри… они тоже исчезли, унеслись. Теперь пещеру вновь наполняют самые обычные сквозняки. И я их, конечно, чувствую… Но лишь как самый обычный человек.

Хорошо хоть Аглая здесь. Йар-хасут органически не способны на обман, по природе своей не могут зажать обменянное, нарушить сделку. Даже в случае гибели совершившего ее йар-хасут, как я только что удостоверился.

Эльфийка приподнимается на локтях, потрясенно смотрит на меня. Кажется, она начинает понимать, что сейчас произошло.

Надо подниматься наверх. Я полагаю, шум получился такой, что Беломестных с кровати подбросило. И всех остальных — тоже!

Делаю шаг к эльфийке. Протягиваю ей руку, чтобы помочь встать — но Аглая качает головой и указывает на браслет. Надо же, лучше меня соображает. Поднимается сама, придерживаясь за стену.

— Эм… господин Строганов… — робко произносит Сопля.

— Ну чего тебе?

— Так ведь такое дело… Князь местный, стало быть, пропал…

— Ну. И?

— Удел его, значит, ничей теперь, — мнется Сопля. — А удел — ну, если сверху смотреть — он как раз в вашей вотчине, строгановский…

Соображаю, о чем толкует карлик.

Бывшие владения Чугая — это кусок аномалии, заходящий под территорию колонии. И Хтонь эту просто так отсюда не уберешь. Значит, тут будут тусить йар-хасут. Новые хозяева! Значит, Сопля меня просит…

— Судьбу уделов у нас, конечно, Владыки решают, — бормочет карлик, — но этот удел — он дальний, никто на него не зарился, с Чугаем связываться не хотели… Если, Егор Парфёныч, вы его сейчас мне пожалуете, то Владыки — они согласятся тоже! А вам ничего не стоит. А? — и умильно заглядывает мне в глаза.

То есть, было бы умильно. Если бы у него глаза были.

Уф-ф. Пытаюсь сосредоточиться. Дело важное! С одной стороны, лояльный сосед из этих болотных карликов мне тут будет очень выгоден. Сопля — это гораздо лучше, чем посторонний, незнакомый йар-хасут. С другой…

— Ты, Сопля, сам правильно сказал: мне это ничего не стоит. В чем моя выгода, а?

— Егор Парфёныч! Верно вам буду служить! Матерью-Корягой клянусь!

Морщусь.

— Клянется он… Нет, так дела не делаются.

Кажется, придется еще немного тут задержаться.

Пока Аглая приходит в себя и восстанавливает контроль над мышцами, мы с Соплей приходим к соглашению. Он — не препятствует мне и моим товарищам сходить вниз; выполняет мои распоряжения там, где они не противоречат воле Нижних Владык. Признает меня верхним хозяином этих подземелий. Я — признаю, что Сопля имеет большее право тут находиться, чем любой другой йар-хасут. Иного карлик не требует. Как я понял, ему нужен только формальный довод — предъявить этим самым Владыкам, и мое обещание подходит.

Протягиваю изрезанную ладонь, а Сопля — свою. В вытаращенных глазах Шурика — все изумление мира. Да, чуть про него не забыл…

— Вот его, кстати, тоже возьмем в свидетели, — постановляю я. — Зрителем и участником уже был сегодня. Теперь свидетелем пусть побудет.

И, погрозив гоблину пальцем левой руки, добавляю голосом Анатолия Папанова:

— Тебя посадят! А ты не воруй!

Предмет кражи — эльфийка Аглая — нехорошо ухмыляется.

Наши с Соплей ладони встречаются над чашей. Йар-хасут жмет крепко — порезы опять начинают кровить.

Перед глазами все плывет. Всё-таки сегодняшний день