"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

С тем жерезультатом.

— Это защитная рубаха из поляризованного углерита, — сообщил Максим. — Не раз спасала мне жизнь. Держит пистолетную, винтовочную и пулемётную пулю. Да, после сильного удара будет синяк и даже, возможно, кровоподтёк. Но и только. А теперь давайтепредставим себе такие защитные рубахи на бойцах Красной Армии. Как думаете, насколько уменьшатся потери? Но и это ещё не всё, — продолжил он. — Хочу вам показать, на что способен хорошо обученный советский человек из будущего.

Он перехватил кинжал поудобнее и с силой полоснул себя по многострадальной левой ладони.

Потекла кровь.

Кто-то охнул.

— Спокойно, — сказал Максим, подставляя под ладонь носовой платок, чтобы капающая кровь не запачкала пол. — Засекайте пять минут.

Он прикрыл глаза, сосредоточился, перешёл в сверхрежим.

Организм запустил механизм ускоренной регенерации.

Боль уходила. Рана затягивалась на глазах. Пять минут текли медленно и размеренно.

Когда от раны осталась едва заметная белая полоска, Максим вышел из сверхрежима и продемонстрировал чистую здоровую ладонь.

Сказать, что члены ГКО были ошеломлены — ничего не сказать.

На глазах этих людей, которые, как они думали, видели в этой жизни всё, происходило нечто абсолютно фантастическое.

Этот человек, называющий себя Максим Седых, действительно был из будущего. Технологии, которые он продемонстрировал, открывали такие возможности, что при одной мысли о них начинала кружиться голова.

И об этих возможностях, судя по всему, им сейчас расскажут.

Глава пятнадцатая

Заседание ГКО завершилось глубокой ночью.

Сначала Максим рассказывал о плане развития СССР (довольно подробно до 1962 года включительно и конспективно — до конца столетия), а затем ещё два с половиной часа с небольшим перерывом на кофе (кто хотел), чай и бутерброды отвечал на вопросы.

Вопросов набралось порядочно, и задавали их все.

Особенно много и по делу — нарком иностранных дел Вячеслав Молотов и председатель Госплана СССР Николай Вознесенский. Не отставал и Анастас Микоян, на котором, как хорошо было известно Максиму, лежала в эти годы вся ответственность за снабжение Красной Армии оружием, боеприпасами, продовольствием и всем остальным необходимым.

Вячеслав Молотов слегка заикался (особенно часто в тех случаях, когда слово начиналось с буквы «с»).

Однако, как опытнейший аппаратный деятель и в недавнем прошлом Председатель Совнаркома, то есть человек, которому прекрасно было известно состояние народного хозяйства Советского Союза, быстрее остальных сообразил, что предлагает Максим, и оценил перспективы. Поэтому и вопросы задавал соответствующие.

— С-скажите, товарищ Седых, какова будет окупаемость всех этих проектов? И откуда вы предлагаете брать на них деньги? Как я понимаю, с-средств они все потребуют просто гигантских. С-страна воюет, и с деньгами сейчас у нас очень тяжело. Катастрофически тяжело, я бы сказал, — он посмотрел на Сталина. — Товарищ С-сталин, скажите, товарищ Седых имеет все секретные допуски, насколько откровенно я могу высказываться?

— Товарищ Седых имеет все необходимые допуски, — сказал Сталин. — Можете при нём говорить совершенно свободно. Более того. Я сразу не сообщил, говорю сейчас. На повестке сегодняшнего нашего совещания стоит приём товарища Седых в члены Государственного комитета обороны. Но это мы обсудим позже. Продолжайте, товарищ Молотов.

— Собственно, я почти всё сказал. Хотел только добавить, что очень скоро мне предстоит поездка в Лондон, а затем в США. Вы все знаете, зачем. Буду договариваться о материальной помощи, кредитах и открытии Второго фронта. Поэтому и спросил о деньгах. Фантастические планы требуют фантастических денег. Где мы их возьмём?

— Хороший вопрос, — произнёс Сталин. — Готовы ответить, товарищ Седых?

— Готов, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Я не экономист. Я космонавт, инженер, лётчик-истребитель и разведчик. Тем не менее, отвечу. Вернее, внесу предложение. Вячеслав Михайлович, — обратился он к Молотову. — Вы сами сказали, что будете обращаться к Лондону и Вашингтону за кредитами. Так?

— Так, — подтвердил Молотов. — В том числе.

— У Запада много денег, но считать их он умеет. Кредиты дают под что-то. В данном случае мы будем их просить… нет, не просить. Предлагать их нам предоставить под нашу безоговорочную и несомненную победу над фашистской Германией в течение, скажем, следующих двух лет. А в качестве доказательства — намекнуть, что Советский Союз вскоре станет обладателем таких технологий, которые им только ещё грезятся в сладких мечтах. И показать готовность частью этих технологий поделиться. Не поверят — продемонстрировать ту же мою защитную рубаху. На стрельбище. Пусть сначала по ней постреляют из разных видов стрелкового оружия, кинут пару-тройку гранат, а потом думают. Уверен, что думать будут правильно и денег дадут столько, сколько нужно. К слову, я неплохо знаком с Рузвельтом и, если что, готов поспособствовать нашим переговорам. Литвинов должен был вам доложить.

— Верно, докладывал, — сказал Молотов. — Приём в Белом доме?

— Да, — подтвердил Максим и кратко пересказал его беседу с Рузвельтом. — Так что денег дадут, — повторил. — А победы Красной Армии станут весомым аргументом. Должны стать.

— Вот, — оживился Сталин. — Вы правильно сказали, товарищ Седых. Победы и мощь Красной Армии — самый весомый аргумент. И здесь нам поможет ваше знание будущего. Я имею в виду, что вам лучше чем кому-либо другому известны замыслы и планы немецкого Генерального штаба. Верно?

— Верно, товарищ Сталин. Однако должен сразу заметить, что эти планы изменятся после того, как изменится реальность по сравнению с той, откуда я прибыл. Она уже изменилась. И, чем дальше, тем изменения будут серьёзнее. Я рассказывал.

— Мы это учитываем, товарищ Седых, — сказал Сталин веско. — Наша задача избежать самых крупных ошибок и переломить ход войны, как можно скорее. Но это мы подробнее обсудим завтра на заседании Ставки. А сейчас давайте ближе к делу. Ещё