"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — сказал Максим. — Ядерная энергия и биотехнологии тоже очень опасны, если не держать их под контролем. Однако держим. И это приносит громадную пользу. Взять меня. Наверняка вы задумывались, откуда у этого молодого, в сущности, человека такая всеобъемлющая точная память и знания? Сообщаю о том, что уже известно товарищу Сталину, товарищу Берия и некоторым другим товарищам. Чтобы затем не было недомолвок. Всё это не только потому, что память у меня и сама по себе хорошая и развитая, но и благодаря искусственному интеллекту по имени КИР, который в виде импланта или, если хотите, дополнительной искусственной части тела живёт внутри меня и помогает мне практически во всех упомянутых вопросах. Без его памяти и знаний я бы не справился.

— К-как это — живёт? — поразился Молотов. — Как п-паразит?

— Ну какой же он паразит, — добродушно сказал Максим. — Как симбионт. Я не хотел, но деваться было некуда, пришлось воспользоваться этой технологией…

Он рассказал, как имплантировал себе КИРа и о том, что в его будущем, таких, как он, называют нейролюдьми.

— Технология не слишком распространённая, но иногда используемая, — закончил он. — Особенно, когда это связано, скажем так, с производственной или даже жизненной необходимостью. Как случилось со мной.

Они ещё немного поспорили об искусственном интеллекте и его роли в будущем развитии человеческой цивилизации, но уже без огонька. Все устали. Поэтому дискуссию об ИИ решили отложить до лучших времён и приступили к голосованию.

Название, предложенное Берией — Комитет нового будущего или КНБ, было принято единогласно.

Председателем Комитета, в конце концов, согласился стать лично товарищ Сталин, а в его замы избрали троих: Максима, Берия и Молотова.

На этом заседание ГКО закончилось.

Всё же удобно жить в Кремле, подумал Максим, добравшись до своей квартиры. Никуда далеко ходить и ездить не надо. Утром встал — и ты уже, считай, на работе.

В квартире было тихо. Дети спали, Людмила тоже. Но она проснулась, как только Максим стянул в прихожей сапоги, переобулся в тапочки и прошёл на кухню — попить воды.

— Ужинать будешь?

Он обернулся.

Жена, запахнувшись в халат, стояла в дверях кухни, смотрела на него глазами, в которых таяли остатки сна и светилась любовь.

Господи, подумал он, как же я её люблю.

Подошёл, обнял, поцеловал.

— Не буду. Ночью есть вредно. К тому же, нас накормили бутербродами. Водички попью — и спать.

Он налил в стакан холодной кипячёной воды из чайника, отпил.

— Как прошло? — спросила она.

— Очень хорошо. Можешь меня поздравить. Перед тобой действительный член Государственного комитета обороны и первый заместитель Председателя КНБ — Комитета нового будущего при Совнаркоме.

— Ух ты. Аж голова закружилась от перспектив, — улыбнулась она. — А Председатель КНБ кто?

— Сам, — коротко ответил Максим.

— Ух ты, — повторила она. — Высоко мы с тобой взобрались, Максимушка. Как бы не грохнуться. А то ведь костей не соберём. Мы-то ладно, а вот дети…

— Всё хорошо будет, — пообещал Максим. — Не тревожься. Твой мужчина обо всём позаботится.

— Мій чоловік[337], — сказала она, прижимаясь к нему. — Как же мне нравятся эти два украинских слова!

— Пойдём спать, — сказал Максим. — Твоему человеку потребуются силы для новых свершений, а жить без сна он пока не научился.

— И не надо. Я люблю спать. Особенно с тобой.

Этот день, седьмое июня сорок второго года, был воскресным только на календаре.

Дав себе поспать ровно четыре часа (он мог обходиться и меньшим, но тогда ресурсы организма тратились слишком быстро, и он не успевал полноценно восстанавливаться) Максим поднялся, сделал зарядку, умылся холодной водой, позавтракал и вышел из квартиры.

Снова поймал себя на мысли, что жить в Кремле удобно.

И ему самому, и Людмиле.

Как раз об этом они и говорили за завтраком, который жена приготовила на электроплитке (ни газа, ни горячей воды в Кремле не было с декабря сорок первого года).

— Занимайся спокойно своими делами, — сказала Людмила, когда он спросил, как она устроилась на новом месте и не нужно ли чего. — Электричество есть — уже хорошо. Для посуды, детей помыть и прочего воду нагреть можно. Мыться самим — в банях, все кремлёвские так делают, даже товарищ Сталин, как я слышала. Тепло, печи работают, истопники имеются, самим, слава богу, уголь таскать не надо. Продукты выдают, какие надо. Даже принесут. Столовые тоже есть, если самому готовить не получается. Да ты и сам знаешь, наверное. Даже парикмахерская есть! И с детьми есть, где гулять, — Кремль большой, а у нас семейный спецпропуск. Да меня с детьми уже вся охрана знает, и я со многими познакомилась. Тут же не одни мы, много семей. Например, жена Дзержинского Софья Сигизмундовна с сыном Яном Феликсовичем, невесткой Любашей и маленьким Феликсом, её внуком. Замечательные люди! Я с ними недавно познакомилась, когда с детьми гуляла. Как думаешь, может стоит их на свадьбу пригласить? А то у нас одно высокое начальство намечается. Как-то слишком… официально, что ли.

— Конечно, приглашай, — сказал Максим. — Почему бы нет? Здесь теперь наш дом, а с соседями нужно жить дружно. Только не весь Кремль, ладно? — он подмигнул.

— Я аккуратно, — пообещала Людмила.

До вечера Максим успел пообщаться с комендантом Кремля Николаем Спиридоновым — сорокалетним, плотным, рано облысевшим со лба генерал-майором. Тот показал ему рабочий кабинет, расположенный здесь же, в Сенатском дворце, на одном этаже с Совнаркомом, помог решить другие организационно-хозяйственные вопросы.

Затем, не откладывая дела в долгий ящик, Максим при помощи всезнающего