Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— И вы вернете старый текст молитвы? — спросил я.

— Мы обретем его заново, — поправил он меня. — Для этого и нужно открыть гробницу. Эней Серапис даровал нам сакральное знание. Он даровал нам свет Маат, а отступники отошли от священных канонов. Как только закосневшее общество изменится, Талассия полетит вперед, как стрела. Мы и без того сильны, но это… Это позволит нам сокрушить всех своих врагов. Автократория вновь будет править миром, но уже куда большим, чем при Александре Никаторе и его потомках. У нее просто не останется соперников.

— И купцы получат место за столом? — догадался я. — Это и есть суть ваших перемен.

— Получат, — недовольно скривился Деметрий. — Это тоже суровая неизбежность, чтобы там себе не думала моя высокомерная сестрица. У эвпатридов нет нужной хватки. Гильдейские купцы и знать сольются в нечто новое, куда большее, чем простые титулы или надписи на столбе в Энгоми.

— Олигархат? — подсказал я.

— Хорошее название, — одобрительно кивнул Деметрий, — но нет. Власть немногих неэффективна. Олигархат неизбежно замкнется в себе, он будет переплетен родственными связями, и это его погубит. Этот слой должен быть открыт. Он будет пополняться новыми людьми, поднявшимися с самого низа. Ведь сам Эней когда-то сделал так. Большая часть сегодняшней знати — потомки козопасов и рыбаков. Твой товарищ Клеон — потомок пирата Кноссо. Твоя жена слышала про Анаксагора, которого жена поймала в супружеской постели в объятиях гладиатора. Этот слащавый мужеложец — прямой потомок самого Абариса, первого командующего легионом. Происхождение не имеет значения, Бренн. Имеет значение только способности и желание идти вперед. В разумных пределах, конечно. Мы не станем пускать наверх всякую шваль. Но если бойкий торговец заработает состояние, он по праву войдет в этот круг.

— Так ты из сиканов, — догадался я вдруг. — Твои предки пахали землю, но один из них смог вырваться наверх, а твой дед или прадед даже женился на дальней родственнице знатного рода. Ты в лицо называешь Эрано сестрой, но она не называет тебя братом. Тебя же настоящие эвпатриды в упор не видят, и ты рвешься изо всех сил, чтобы тебя если не уважали, то хотя бы боялись. Ты до сих пор не можешь отмыться от этой грязи. Поэтому у твоих псов такие странные имена: Скир, Буккон. Они тоже из этого племени.

— Илоты постепенно получат полные права, — криво усмехнулся Деметрий. — Первые слуги богини признали это полезным. Урожайность на тех землях, где работают свободные, выше на четверть.

— Прогрессивненько, — одобрительно кивнул я. — Вот если бы для этого не пришлось умереть всем, кого я люблю, я бы поаплодировал. Вы такие молодцы. Наверное, жрецов Гефеста за это и уничтожили в свое время. Они хотели сделать то же самое, что и вы сейчас.

— За это, — криво усмехнулся Деметрий. — Но они оказались слишком торопливы, недальновидны и самоуверенны. Эвпатриды после прошедшей войны набрали большую силу, а купцы — наоборот, были ослаблены. Торговлишка в войну плохая, а им пришлось изрядно тряхнуть мошной. Войско, знаешь ли, стоит больших денег. Знать тогда победила и продлила свое беззаботное существование еще на двести пятьдесят лет. Теперь ситуация совсем иная. Гильдии сильны, да и мастера, не входящие в гильдии, тоже копят богатства, хоть и не так быстро. Если не дать им кусочек власти, Вечную Автократорию неизбежно сомнут. Осколки разгромленного храма Гефеста разлетелись по всему миру, и окрестные владыки их подобрали. Прошло время, и многие из них не уступают по мощи нам самим.

— Понятно, — протянул я. — А сын ванассы Хлои? А, понятно. Конкурирующая шайка. Итак, купцы поставили на Клеона, как на самого слабого из всех сыновей Архелая. Поэтому второму наследнику нужно умереть. Мать все узнала и прячет его в дальней усадьбе, окруженного охраной. А хороший стрелок вам был нужен, потому что удобная точка для выстрела слишком далеко. После того как Клеон нашел бы гробницу, у Архелая не осталось бы выбора. Он признал бы своего ублюдка. Умирающий от туберкулеза и пьянства первый наследник не стал бы помехой. Власть постепенно, шаг за шагом, перешла бы к вам в руки уже при жизни ванакса. Он ведь немолод. А насчет сына ванассы… У вас всегда есть план Б, В и Ю. Ты же так сказал в библиотеке. Вы убьете его, когда будете чистить старую знать и делить их деньги и земли. Хитро-о-о…

— Да, ты и впрямь не дурак, — усмехнулся Деметрий. — Мне стало еще интересней, куда подевался Бренн, деревенский мальчишка с мозгами уличного воробья. Расскажешь потом. Итак, уговор выполнен. Протяни руки.

— Хорошо, — кивнул я, сомкнул запястья и сделал большой шаг вперед.

Удовлетворенный Деметрий отдал кинжал Клеону, который стоял все это время молча, расстегнул рубаху и начал разматывать тонкий шнур, которым оказался обвит по талии.

— Что? — заметил он мое удивление. — Веревки не запрещены к проносу, потому что не царапают стены. А взял я их в карете, под сидушкой. Там еще лежит запас наручников. Но ты, конечно, не додумался туда заглянуть.

— Я еще кое-что забыл спросить, — произнес я, и Деметрий недоуменно застыл. — Я ведь все равно умру? И моя жена умрет? Ты не отдашь ее Доримаху. Она нужна тебе, чтобы пройти по коридору, где стоят ловушки. Угадал?

Ответ я прочел в его глазах. Сука! Тварь! Он ведь врал, когда клялся. Впрочем, мне его не в чем упрекнуть. Я ведь ему врал тоже. Что для меня клятва именем какого-то Сераписа. Я же в него все равно не верю. Я крикнул Эпоне на родном языке.

— Сейчас! До конца! Корзина!

Моя многострадальная башка влетела в нос Деметрия, и его худощавое тело отбросило назад. Здешние эвпатриды не готовы к такому удару, и они не знают, как на него реагировать. Деметрий со стоном врезался в Клеона, а пока тот пытался замахнуться кинжалом, я уже нырнул в узкий коридор вслед за Эпоной. Это ведь не проход, а страшный сон клаустрофоба. Он то идет зигзагом, то вьется улиткой, то снова становится прямым. Я едва могу протиснуться боком и слышу, как впереди по стенам скребется корзина.

— Бренн! — услышал я вскоре. — Здесь тупик! Не видно ничего. Мне страшно!

— Стой, где стоишь, —