Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

— Слушай, Коль, думаю, этого достаточно для ужина, — сказал я, когда выловленная мной рыба заняла место с другой добычей.

— Полностью с тобой согласен, Слав. Достаточно.

Мы смотали удочки, убрали всё лишнее в Колькин рюкзак, а потом я прыгнул в воду.

Спустя секунду вслед за мной полетел баллон от сто тридцатого ЗиЛа, само собой надутый.

Колян занял в нём место, я погрузил на своего приятеля наши вещи и приступил к выполнению своих обязанностей мотора для этого импровизированного плота.

Нам предстояло переправиться на другой берег Зуши.

Два часа назад мы таким же макаром прибыли на место нашей с Колькой рыбалки, и теперь пришла пора возвращаться.

Само собой, что в первый раз Колька меня вёз. Сейчас пришла моя очередь.

— Ну что, рыбаки, поймали нам ужин? — спросила меня моя сестра Ольга, когда мы оказались в месте своего назначения.

— Конечно, в лучшем виде! — Колька тут же похвастался уловом. — Тут килограмма три рыбы, может даже и больше.

Сестрица тут же вознаградила моего приятеля поцелуем, само собой в щёчки, и довольно захлопала в ладоши.

— Какие вы молодцы, мальчики!

— Только готовить вы будете, — сказал я, доставая баллон из воды.

— Само собой, Ярик, а то я знаю твою готовку, всю рыбу испортите, — ответила Ольга, — но сначала купаться…

* * *

Сестра приехала из Москвы буквально на следующий день после того, как я договорился со Стрельцовым. И можно сказать, что нагрянула она как снег на голову.

Когда мы с ней в последний раз разговаривали, Ольга со своими однокурсниками планировала сразу после экзаменов укатить в Крым.

Девушка она видная, как говорил отец, вся в его мать, нашу с Ольгой бабушку: грудь с попой у сестрицы отличные, плюс талия, симпатичное личико с голубыми глазами под густыми ресницами и коса до пояса.

Само собой, что такая краля (так Ольгу называл, например, Борян Борисов, который учился с ней в одном классе, само собой, пока дважды не остался на второй год) пользовалась повышенным вниманием парней, и в институте у сестрицы тоже нашлась любовь. В сети Ольги попался студент четвертого курса Виктор Викторов, как она говорила — красавец-мужчина, староста группы и, что немаловажно, счастливый обладатель московской прописки и один из тех, про кого можно сказать, что он представитель золотой молодёжи по-советски. Папаша Виктора, тоже Виктор и тоже Викторович (глупость полнейшая, как по мне), только что вернулся из Швейцарии, где работал в торгпредстве.

Вот с ним, парой своих подруг и его друзей Ольга и планировала отправиться в Крым. Притом не на поезде, а аж на двух машинах — Виктора и его приятеля.

Но не срослось. Буквально за пару дней до того, как вся их компания должна была отправляться в Крым, Ольга обнаружила своего хахаля в одной кровати с Лидочкой, своей теперь уже бывшей лучшей подругой.

В итоге Витя был послан нахер, туда же отправилась Лидочка, и Ольга приехала в родные пенаты лечить душевные раны. Компанию ей в этом составили две другие подруги сестры, не такие вероломные как Лидочка, а может, не такие эффектные, кто знает.

А тут мы с Коляном и еще одним моим одноклассником, Вовкой, которого все кроме как Длинным и не называли, собрались на несколько дней на природу. В поход, как мы втроём называли наше предприятие.

И Ольга, когда я озвучил свои планы, тут же села к нам на хвост со своими подругами.

Вернее, попыталась, но была поначалу послана. Само собой, мной. Нафига мне сестра, пусть и с двумя подругами, пусть и не такими красивыми как она, но тоже очень даже ничего.

Но получив от меня отказ, эта змея, по-другому не скажешь, применила обманный маневр и склонила на свою сторону и Кольку, и Длинного — оба этих предателя откровенно пускали слюни на трёх студенток.

А окончательно добил мои планы отдохнуть в суровой мужской компании отец, который предложил Ольге отправиться за город на своей машине. Она, мол, ему не очень-то и нужна в Москве. Добраться до столицы можно и на поезде, тут ехать-то всего ничего: в 23:50 симферопольский поезд прибывает во Мценск, а уже в семь утра он на Курском Вокзале. А квартира, которую отцу от щедрот выделил ЗиЛ, на Павелецкой, а это всего одна станция от Автозаводской.

В общем, взятка в виде нашей ИЖ-Комби сработала, и меня ждала неделя в лесу с сестрой, моими друганами и её подружками.

В принципе, комфорта нам наша семейная Комби изрядно добавила.

Изначально мы до места, надо сказать, что очень живописного и оттого носившего романтическое название Красная Круча, планировали добраться на Урале с люлькой, который принадлежал его отцу. Да, несмотря на шестнадцатилетний возраст и наличие прав на мотоцикл, Вовка всё равно не мог по закону управлять мотоциклом с коляской, но когда у тебя отец работает в ГАИ, на это можно немного закрыть глаза.

Такая вот коррупция по-советски.

А так Урал всё равно отправился в путь, но только с одним пассажиром — со мной.

Довольный как слон Колька поехал пассажиром в «цветнике», так он выразился про машину с тремя девушками.

Груза мы с собой взяли тоже существенно больше: еще одна палатка, раскладные стулья, стол, туристический телевизор, магнитофон и еще куча всего необязательного.

Согласно первоначальному плану, когда нас было только трое, планировалось, что поедем мы только с палаткой, удочками и тремя рюкзаками.

В итоге же набрался целый багажник, который у Комби, само собой, не маленький.

Выехали мы из Мценска утром, еще и семи на часах не было, и прибыли на место в начале седьмого. Девушки, особенно Катя и Света, подруги Ольги, были в ужасе от столь раннего подъёма, но тут уж я настоял на том, что надо ехать в такую рань.

— Приедем, Вовка будет обустраиваться в лагере, а мы с Колькой сразу на рыбалку, сегодня у нас будет рыбный день! — сказал я в ответ на возмущения прекрасной половины человечества, и в итоге мне удалось настоять на своём.

Так что мы с Коляном по-быстрому помогли Длинному разгрузить машину, взяли удочки и двинулись вниз к реке.

Место для лагеря мы выбрали не у воды, само собой, а в еловом лесу, от которого к речке нужно было спускаться по каменистой тропинке, которая причудливо плелась мимо больших валунов из песчаника и редких деревьев.

— Так, Колян, — сказал