Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

какому-нибудь дому? И поскорей, потому что моджахеды скоро будут здесь. Возможно, они уже гонят по кольцу. Чонгор притормозил у поворота к одному дому, увидел выбегающего оттуда белого человека со штурмовой винтовкой и рванул к следующему, но там проезд загораживали ворота. Моджахеды повсюду, и укрыться от них некуда.

Следующая подъездная аллея уходила в лес. Чонгор не раздумывая свернул на нее. Только бы никто из преследователей этого не видел! Потому что решение было необратимо — вряд ли и эта дорога заканчивается кольцом.

За поворотом подъездная аллея упиралась в массивные бревенчатые ворота. Чонгор затормозил и начал разворачиваться. Перед воротами была расчищена площадка специально для того, чтобы заехавшие сюда по ошибке могли повернуть назад, и все равно огромный джип пришлось разворачивать в несколько приемов. Ворота украшала целая коллекция заламинированных документов, и Чонгор, проезжая боком, невольно влип в них глазами. Ни один вроде бы не содержал прямых угроз застрелить его на месте — скорее это были выдержки из законодательных актов и политические либо религиозные манифесты. Однако один из них заставил его ударить по тормозам и сдать назад. Он внимательно изучил документ на воротах, с трудом веря своим глазам.

— Что такое, брателло? — спросил Марлон и тут же завопил, потому что Чонгор вновь ударил по тормозам и машину — а значит, и Марлона с его больной головой — сильно тряхнуло.

— Кажется, я усек, — сказал Чонгор.

— Что усек?

— Что происходит.

Он смотрел на документ — что-то вроде открытого письма — с подписью внизу: «ДЖЕЙКОБ ФОРТРАСТ».

* * *

Дядя Джон ехал на квадроцикле обратно к дому Джейка, Зула сидела за ним на багажнике, а Джейк с Оливией ехали на велосипеде. Они благородно предложили их не ждать, но Джон категорически не желал разделяться: судя по жару возражений, он вспомнил какую-то очень мрачную вьетнамскую историю. Так что двигались они черепашьим шагом: Джон вырывался на несколько сотен ярдов вперед, потом ждал, пока Джейк и Оливия нагонят.

Во время остановок Джон пытался связаться с невесткой. Люди, поселившиеся на ручье Сухого Закона, нарочно ушли в глушь, чтобы вырваться из общества, и превосходная мобильная связь не входила в число их приоритетов. Они не позволили бы персоналу сотовых компаний прокладывать под землей провода и ставить загадочные антенны, которые заполнят каждый кубический дюйм их жизненного пространства шифрованными эманациями. Тем не менее на высоком открытом месте в этих краях иногда удавалось поймать одну полоску — только не на тропе, слишком далеко отстоящей от сотовых вышек в долине и слишком глубоко упрятанной в лощине на нижнем склоне горы Абандон.

У Джона была еще и рация — Джейк и члены его семьи брали ее с собой, когда отправлялись далеко в лес на охоту или за черникой. Модель самая распространенная, карманная, крайне ненадежная при таких перепадах рельефа, как в Селькиркских горах. Иногда рации ловили за двадцать километров, иногда на близком расстоянии проще было докричаться. Джон снова и снова вызывал Элизабет — без всякого результата.

После этого Зула забрала у него рацию и решила попробовать другие каналы. Их было двадцать два. Джон оставил ее на одиннадцатом, которым пользовалось семейство Фортраст. Зула нажала кнопку «вниз» и перебрала все каналы до первого, прислушиваясь на каждом. Везде была тишина. Зула вернулась на одиннадцатый и еще несколько раз попыталась вызвать Элизабет. Тишина. Перешла на двенадцатый. То же самое. На тринадцатом из крошечного динамика хлынул такой поток звуков, что Зуле пришлось убавить громкость. Несколько человек пытались одновременно говорить на одной частоте, и все они кричали.

— Что такого особенного в тринадцатом канале? — крикнула она Джейку, бежавшему футах в пятнадцати позади квадроцикла.

— Общий канал на случай чрезвычайной ситуации. А что?

— Похоже, у вас чрезвычайная ситуация.

— Так вот почему Элизабет не отвечала, — протянул Джон. — Она переключилась на тринадцатый.

Он прибавил газу, и несколько минут Зулу сильно трясло, пока они не выехали на такое место, где тропа огибала горный отрог. Теперь они видели — пусть вдали, за туманной дымкой и за деревьями — долину внизу. Оттуда неслись звуки выстрелов и рев автомобильных двигателей.

Голоса на тринадцатом канале стали четче, но до слуха долетали только обрывки фраз: передачи накладывались одна на другую. Кто-то постоянно вмешивался и требовал дисциплины в эфире. «Говорите по очереди!» — «Вас понял». — «Пенсильванские номера…» — «Повторите». — «Несколько машин…» — «Черный джип, двое мужчин…» — «Фрэнк убит, повторяю, его убили в собственном грузовике…» — «Камри»… — «Автоматы…»

Минуту-две Зула пыталась понять, что это означает: сперва подумала, что известия о Джонсе достигли поселка и жители готовятся к вторжению с севера, но это не увязывалось со словами про машины, которые могли появиться только с юга.

— У него сообщники, — сказала она наконец. — Едут навстречу.

Джон знал, кто «он» и чем примерно «он» занят, — Зула успела рассказать по дороге.

— Едва ли Джонс намерен дальше путешествовать автостопом, — произнес Джон подумав. — Без сообщников ему не обойтись. — Он снова задумался и поглядел на Оливию и Джейка, которые пыхтели позади. — Интересно, что они рассчитывали тут найти. Наверное, только старые лесовозные дороги. У общины Джейка нет названия, она не отмечена на карте. И все равно странно, что они сразу открыли пальбу.

Джейк не слышал разговоров по рации, зато слышал выстрелы. Выражение у него стало такое, какого Зуле не хотелось бы еще раз увидеть на лице близкого человека. Он здесь, а его жена и дети внизу, где идет бой.

Джон тоже это увидел.

— Они знают, что делать, — напомнил он младшему братишке. — Не волнуйся, они заперлись в бункере.

— Мне надо туда, — сказал Джейк.

Джон без единого слова спрыгнул с квадроцикла. Зула слезла с багажника. Ее слегка шатало, но в целом она чувствовала себя гораздо лучше.

Джейк сел на квадроцикл и поехал вниз, срезая витки серпантина, где только можно.

— Отсюда уже рукой подать, — сказал Джон. — Спуск по крутым склонам не самая сильная моя сторона. Вы девушки крепкие, бегите вперед, а я буду замыкать тыл.

За спиной у него был старорежимный охотничий карабин с деревянным прикладом и телескопическим прицелом. Зула знала, что Джон берет его с собой исключительно на случай встречи с медведем.

— Помповик. — Джон протянул ей карабин. — Калибр тридцать ноль шесть, четыре патрона в магазине.

Все Зулино воспитание требовало ответить: «Нет, не могу», — но она переборола этот порыв. Лицо ее дяди — фактически ее отца на протяжении последних пятнадцати лет — говорило, что он возражений не потерпит. На миг ей вспомнилось,