"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Наконец, последний из боевых товарищей и сослуживцев Максима, кого удалось найти и пригласить на свадьбу, был капитан Сергей Тимаков, командир второй эскадрильи двенадцатого истребительного полка.

Капитана сбили в воздушном бою, но он выжил и проходил лечение в Главном военном госпитале Красной Армии, который позже получит имя академика Николая Ниловича Бурденко.

Причём, когда Максим его нашёл, уже был готов к выписке. Факт, который несказанно обрадовал обоих — не пришлось уговаривать госпитальное начальство отпустить раненого красного военлёта на свадьбу боевого товарища.

Дожидаясь начала торжества, которое было назначено на семнадцать часов, гости собирались в парадной диванной, расположенной перед Екатерининским залом. На столах — подносы с бокалами шампанского и фрукты. Мягкие диваны, кресла, непринуждённая обстановка. То есть настолько непринуждённая, насколько она может быть в Кремле.

Максим хорошо понимал, что значит партийная, военная и государственная субординация этого сурового времени, но сегодня была их с Людмилой свадьба, и ему хотелось настоящего праздника. Поэтому, не принимая правила кремлёвских игр, он держался слегка расслабленно и весело. Шутил, улыбался и буквально источал море обаяния и позитива, обходя гостей. Глядя на мужа, улыбалась и шутила Людмила.

Глядя на них, улыбались и гости. Даже всегда серьёзный Молотов улыбнулся, когда Максим с юмором и в красках описал ему свои отношения с сицилианской мафией.

— Вы прирождённый дипломат, Максим, — сказал он. — Договориться с мафией — непросто. Не хотите после войны пойти по дипломатической линии? Нам нужны убедительные люди в отношениях с капстранами. Да и не только с ними.

— Надеюсь, Вячеслав Михайлович, что мне в любом случае придётся заниматься дипломатией, — ответил Максим. — Однако должен заметить, что самые убедительные люди выглядят гораздо убедительней, когда за их спинами победы и неоспоримая мощь страны, которую они представляют.

— Это несомненно, — согласился Молотов и поднял бокал с шампанским. — Максим, Людмила, за вас!

Чокнулись, сделали по глотку.

Двери распахнулись, вошёл Сталин в сопровождении Берия и Ворошилова.

— Посмотри, Лаврентий! — воскликнул он, улыбаясь в усы. — Без нас пьют. Безобразие, как считаешь?

— Полностью с тобой согласен, Коба, — поддержал шутку Берия. — Учтём.

— Да разве это пьём, товарищ Сталин, — подал голос бесшабашный Ян Кос. — Так, баловство одно. Вот, ждём, когда нас за столы пригласят, тогда и выпьем.

— Это правильно, — добродушно согласился Сталин. — И выпьем, и закусим, можете не сомневаться. Молодые, идите сюда.

Максим и Людмила подошли.

— Поздравляю вас, — сказал Сталин. — Даже в такие трудные времена, которые мы переживаем сейчас, у людей должны быть праздники и радость. Вот я сегодня смотрю на вас, и моё сердце испытывает настоящую радость. Большое вам за это спасибо. Диди мадлоба, как говорят у нас в Грузии.

— Вам спасибо, товарищ Сталин, — искренне ответил Максим. — Без вас этот праздник был бы невозможен.

— Подарок за мной, о нём скажу позже. Ещё раз поздравляю!

Он пожал руку Максиму и Людмиле (та ещё и порывисто чмокнула вождя в щёку, чем окончательно привела его в хорошее настроение).

— А что это мы стоим, действительно? — осведомился Сталин после того, как молодых поздравили Берия и Ворошилов. — Вот товарищ лейтенант, — он бросил весёлый взгляд на Коса, — правильно сказал. Хочется уже выпить и закусить. У нас свадьба или как?

Не прошло и двух секунд после его слов, как двери в Екатерининский зал распахнулись, и распорядитель пригласил гостей за столы. Праздник начался.

Роль тамады взял на себя Клим Ворошилов.

Об этом было договорено заранее, когда только ещё утверждался список гостей.

Утверждался он Сталиным, который начал принимать активнейшее участие буквально во всех делах и начинаниях Максима, поскольку понимал, что от этого человека, не меньше, чем от него самого, зависит теперь будущее страны.

— Ты думал, кто на вашей свадьбе будет тамадой? — спросил он, прочитав список и задав несколько вопросов, которые касались бывших сослуживцев Максима.

— Хотел предложить вам, товарищ Сталин, — ответил Максим. — Кому ещё быть тамадой, как не грузину?

Сталин улыбнулся.

— Кроме меня есть Лаврентий и, гляжу, ещё один мингрел, — он посмотрел в список. — Муса Герсамия. Откуда он родом, кстати, не помнишь?

— Сенаки. Сейчас называется Миха-Цхакая.

— Помню, помню. Самагрело. И Миха Цхакая помню, конечно. Он мой учитель в каком-то роде, знаешь?

— Нет, — ответил Максим. — Не знал. Знаю только, что он — один из старейших революционеров, который ещё жив.

— Он старше Ленина, — сказал Сталин. — Лет на пять, если мне память не изменяет. Да… Так вот, вернёмся к тамаде. Спасибо за предложение, но я не могу быть тамадой. По причинам, о которых тебе знать не обязательно. Лаврентий тоже — репутация не та. Этого твоего Мусу Герсамия мы не знаем, да и не по чину ему, молодой слишком. Поэтому предлагаю Клима Ворошилова. Хоть он и не грузин, но получается у него хорошо, можешь мне поверить.

Так маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов и стал тамадой на свадьбе Максима и Людмилы.

Первый тост он предоставил Сталину.

Вождь поднялся с бокалом вина в руке.

— Товарищи! Сегодня у нас, можно сказать, семейный праздник. Свадьба Максима и Людмилы. Я не буду здесь рассказывать, кто такой Максим Седых, вам всем известна его удивительная, можно сказать фантастическая, история. Скажу о Людмиле. Эта простая русская советская девушка, с десятью классами и одним первым курсом Киевского мединститута за плечами… Я не ошибаюсь? — Сталин посмотрел на Людмилу.

— Не ошибаетесь, товарищ Сталин, — сказала Людмила.

— Так вот, — продолжил