Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

Ху Фэйцинь вложил в кисть Нерушимой Клятвы духовную силу. Воссияло, и растрёпанный кончик кисти скрутился, кисть стала как новая. Непривычные к чудесным явлениям гости пришли в восторг и шумно выражали одобрение.

«Я ведь им не фокусы тут показываю», – недовольно подумал Ху Фэйцинь, которого такая бурная реакция нисколько не порадовала: выкрики отвлекали. Он, как говорится у лис, заткнул уши шерстью и вывел в воздухе первое слово – «Небеса». Оно засветилось, немного расплылось и зависло на уровне глаз, вращаясь вокруг своей оси. Ху Фэйцинь переждал очередной припадок всеобщего восторга и принялся за «мир демонов». Рука так и просилась в пляс, но он выбрал выдержанный стиль письма и собирался следовать ему от первой лигатуры до последней.

Ху Фэйциню на какой-то момент показалось, что слова стараются потеснить друг друга, а то и вовсе вытолкнуть из общей строки. Он невольно потёр переносицу, поглядел на уже написанное. Не показалось! Слова поменялись местами: теперь впереди стоял «мир смертных», а «Небеса» и «мир демонов» толкались боковыми лигатурами! Ху Фэйцинь нахмурился и, понимая, что со стороны это должно выглядеть глупо, погрозил написанному пальцем. Слова тут же чинно расползлись по своим местам.

Ху Фэйцинь не знал, но написанное им, вернее, кистью Нерушимой Клятвы, отображалось во всех мирах. Сияющие надписи появлялись в воздухе перед глазами людей, демонов, духов, небожителей и даже простого зверья.

В лесу, что Ху Вэй избавил от Девятихвостой, дух-крыса и дух-полёвка уставились бусинками глаз сначала на сияющую надпись, вальяжно покачивающуюся в воздухе, потом друг на друга. Читать они не умели, но дух-крыса отчего-то решил, что это слова благодарности.

– Это ведь мы проводили того лиса к логову чудища, – сказал дух-крыса.

– Про нас вспомнили! – обрадовался дух-полёвка.

Они покивали друг другу и на радостях сплелись хвостами и принялись плясать. Мышиная возня привлекла внимание духа-совы, поселившегося в лесу.

– Что вы шумите? – недовольно спросил дух-сова.

Дух-крыса и дух-полёвка сначала по привычке юркнули в кусты, как всегда делали, если чего-то пугались, но потом признали духа-сову и вылезли из укрытия, чтобы поделиться с ним своей радостью. Дух-сова был птицей учёной и умел читать, потому вернул плясунов с небес на землю:

– Глупыши, там про вас ни слова.

Но дух-крыса и дух-полёвка ему не поверили, решили, что он просто им завидует, потому и говорит так.

Сияющая надпись появилась и в аду. Птичьи демоны приняли её за проделку блуждающих духов и сейчас же вооружились мётлами, чтобы их разогнать. Но надпись ловко увиливала.

– Кыш, – сказал Владыка Смерть, обращаясь к демонам, – расчирикались тут.

Он выискал себе уединённое местечко в адских садах, чтобы отдохнуть немного от адской суеты, а если уж начистоту, то и от ненасытной Гу Ши, которая даже саму Смерть заездить может, если та не будет держать ухо востро. От роскошных женщин и проблемы роскошного масштаба. Но тут появилась в воздухе сияющая надпись, возвещающая о заключении всеобщего мира, набежали птичьи демоны с мётлами, и уединённое местечко перестало быть таковым. А пока Владыка Смерть вразумлял птичьих демонов, что сияющая надпись – это не Ж.И.З.Н.Ь., муженька отыскала и жёнушка.

– Мир заключают, – сказал Владыка Смерть.

– Разве это соглашение и нас касается? – удивилась Гу Ши.

После некоторых размышлений они решили, что всё же касается: три упомянутых в соглашении мира поставляют души в Небытие, потому сияющая надпись появилась и здесь, в аду, и, вероятно, в Великом Ничто.

– Если не будет войн, – сказала Гу Ши, водя глазами по сторонам, – у нас работы убавится.

Владыка Смерть предпочёл бы, чтобы работы прибавилось, и желательно, чтобы прямо сейчас, не то Гу Ши опять запрёт его в спальне и не выпустит, пока он не исполнит свой супружеский долг, а он уже его так наисполнялся…

Над «нерушим» Ху Фэйцинь хорошенько подумал. Слово было коварное, так и напрашивалось, чтобы его написали неправильно, да к тому же другие слова, стоило ему отвести от них взгляд, принимались пихаться, и толкаться, и даже прыгать друг через друга, чтобы занять местечко попочётнее. Иногда выходила сущая нелепица. Видно, успокоятся, только когда кисть Нерушимой Клятвы поставит в конце фразы жирную точку. Но ещё нужно дописать это «нерушим»… Ху Фэйцинь поглядел на сияющую надпись очень строгим взглядом. Слова тут же разбрелись по своим местам и уселись там с благочинным видом.

«Нерушим». Точка.

Ху Фэйцинь облегчённо выдохнул и взглянул на надпись с приятным чувством, какое испытывает творец после создания шедевра.

Ну, если уж начистоту, то на шедевр надпись не тянула, но выглядела вполне достойно, если сравнивать с лисьим куанцао.

[896] Что за лисовщина?

– Вечный мир заключён! – провозгласил Ли Цзэ и тут же вздрогнул, потому что за пазухой у него завозилась и высунула голову наружу Су Илань. И когда она успела туда пробраться?!

– А вот интересно, что это вообще означает – нерушимый вечный мир? – сказала Су Илань, искоса поглядывая на сияющую надпись. Вот бы потыкать в неё пальцем, что получится? Но она поленилась вылезать.

Ли Цзэ призадумался. А в самом деле…

Ху Фэйцинь припрятал кисть Нерушимой Клятвы в рукав, вожделенный взгляд Ху Вэя сразу потух. Ху Фэйцинь осторожно ткнул в сияющую надпись пальцем, она слегка расплылась, но не рассеялась. Неужели так и останется висеть здесь?

– Миры перестанут воевать, – сказал Ли Цзэ, отвечая на вопрос Су Илань. – Не будет больше войн.

– Войны всегда были и будут, – возразила Су Илань, – особенно в мире смертных. И я не слишком поняла, какой мир подразумевается в соглашении.

– То есть? – не понял Ли Цзэ.

– Миры перестанут воевать друг с другом, но что насчёт внутренних войн? Скажем, одно человечье царство нападёт на другое или один клан демонов на другой, – объяснила Су Илань.

– А я-то думал, что выбрал однозначную формулировку, – огорчился Ху Фэйцинь, услышав их разговор.

– Вот бы как-нибудь это проверить… – задумчиво сказал Ху Вэй. – Как вообще проявляется эта нерушимость клятвы? Поражение громом? Хе-хе…

Это «хе-хе» Ху Фэйциню нисколько не понравилось. Он нахмурился:

– Что?

– Если соглашение нерушимо, то вряд ли ты сможешь меня стукнуть, – поднял палец Ху Вэй, – значит, никаких больше «отрезвлений». Ты ведь не хочешь, чтобы тебя поразило громом?

– Ещё неизвестно, есть ли кара, – возразил Ху Фэйцинь, считавший, что поражение громом – невысока цена, если тебя выбесили, тем более что гром – это всего лишь звук, пусть и очень громкий.

– Но это не