"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

— Убирайся, — сказал ему я. — До тебя нам нет дела, а для твоих ушей разговор не предназначен.

Если и существовали в этом мире обычные спортивные состязания, то водитель обязательно бы побил несколько мировых рекордов по бегу. Причём, как я видел искусственным глазом, магии он не использовал.

— Кто вы? — спросила королева, поднимаясь на ноги.

Я удивился. То ли из-за потрясения, то ли из-за темноты, но, похоже, они не опознали ни Кениру, ни её мать.

Я видел, насколько она нас боится, так что не мог не признать её мужества. Король встал рядом со своей женой гораздо медленней.

Моя рука поднялась в воздух и окружающее пространство затопил яркий свет. На их лицах появилась сложная гримаса узнавания.

— Чего вам надо? — мрачно спросил король.

— Нам? Что надо нам? — спросила Мирена. — Забавно ты ставишь вопрос, Харакад.

— Ваше величество! И на «вы»! — велела королева. — Ты должна проявлять уважение к королю!

После всего произошедшего её слова звучали полным абсурдом. Мне на мгновение стало интересно: она действительно столь отважна, или же настолько глупа, что не осознаёт положение вещей?

— В нашем мире есть один-единственный человек, которому я что-то должна, — спокойно возразила Мирена. — И это не Харакад, и уж тем более не ты, Алатеа.

— Если вы уйдёте сейчас, — впервые подал голос король, — то мы вас не…

— Вы нас что? — насмешливо спросила Кенира. — Отпустите? Не будете преследовать? Забудете это милое недоразумение? Простите убийство телохранителя и ранения рыцарей?

Король открыл рот, чтобы ей что-то возразить, но тут же его закрыл. Действительно, сказать тут было нечего.

— Мы обещаем вас простить, даже несмотря на то, что вы совершили! — вновь вмешалась королева.

Мирена посмотрела на неё внимательным взглядом и ослабила контроль элир. Неструктурированная магия, следуя вспышке эмоций, давила на плечи, словно бетонная плита. Король с королевой сгорбились, но устояли на ногах.

— Простить нас? Меня? — спросила Мирена нарочито спокойным, но от этого ещё более пугающим голосом.

Воздух вокруг неё засветился, наполненный бушующей силой. Я подошёл к ней и положил руку на плечо. Кенира зашла с другой стороны, заключила маму в короткие объятия и сделала шаг назад. Мирена повернулась сначала ко мне, а потом к ней и одарила благодарными взглядами.

— Я приехала в столицу, молодая неопытная девчонка, в надежде найти хорошую работу, — тихо сказала Мирена. — Мне всегда плохо давались даже самые простые действия с магией, но я всё равно мечтала когда-нибудь поступить в университет, обуздать свою силу, получать знания, изучать тайны вселенной. И когда появилась возможность устроиться во дворец, радовалась такому везению. Дворец обозначал не только большое жалование, но и возможность посещать королевскую библиотеку — особенно для горничной, которая должна там убирать пыль. Как оказалось, такого счастья я бы не пожелала даже самому последнему подонку. Я не знала, насколько сильна на самом деле, а когда узнала — то даже обрадовалась. Вы позволили мне наполнять магией некоторые накопители, даже сделали прибавку к жалованию. А потом оказалось, что зарядка накопителей у меня получается слишком уж хорошо.

Король и королева стояли и продолжали молчать. Они не прятали глаза, их головы были высоко подняты, но анализ сокращения мимических мышц показывал, насколько они напуганы.

— Это стало моей главной обязанностью, — продолжила Мирена. — И даже тогда, я считала, что это просто смена специализации, ничуть не хуже и не лучше уборки покоев и перестилания белья. Вот только вы слишком быстро дали понять, что у меня нет выхода, что я должна заряжать и заряжать эти кристаллы, плевать, насколько мне плохо, как сильно кружится голова, тошнит и подкашиваются ноги. Вы даже заказали специальный артефакт, чтобы я могла выложиться без остатка, желаю я этого или нет. Тогда я хотела уйти, уволиться, покинуть это отвратительное место, но узнала, что сделать этого не смогу. Я словно вернулась на сотни лет в прошлое, в Гулун-ю-Ллар, где на меня надели рабский ошейник!

Я встал перед Миреной и протянул руки. Она без слов сделала шаг вперёд и обняла меня, уткнувшись в грудь. Кенира посмотрела на меня и одобрительно кивнула. Мы оба без слов понимали, как сильно Мирене надо выплеснуть горечь, накопленную за последнюю сотню лет.

— Но даже этого вам оказалось мало, — тихо сказала Мирена, глядя на монархов поверх моего плеча. — У вас, конечно, появился очень хороший, очень удобный инструмент. Но существовала маленькая проблемка — инструмент был всего один. И требовался запасной, на случай если этот каким-то образом поломается. Твой ублюдочный папаша, Диргар Раэ четвёртый, решил, что это дело семейное. И раз у него есть сын, который достаточно подрос, то можно не только получить пользу, но и порадовать ребёнка. И ты, Харакад, против такого развития событий ничуть не возражал. Возможно, действуй ты по-другому, я была бы только рада твоему вниманию. Ты был не только принцем, но и очень красивым юношей, по тебе вздыхали все — как светские дамы, так и служанки. Но королевское время слишком драгоценно, поэтому ты стал действовать самым простым и грубым методом. Возможно, тебе нравилась моя беспомощность, а может разозлило, что я не бросилась исполнять приказ и задирать юбку. Я чувствовала себя испачканной, осквернённой, униженной так, как меня не унижали никогда в жизни. А потом ты всё повторил. И делал это ещё не раз. Конечно, я ни за что бы не захотела ребёнка от насильника, так что вы начали вкалывать мне эликсиры, подавляющие ту единственную защиту, которой обладает каждая женщина. И я действительно забеременела. К счастью, твой ублюдок-папаша, узнав, что я жду ребёнка, отдал тебе приказ больше ко мне не приходить. И ты был вынужден послушаться этого приказа. Я ненавидела тебя, презирала себя, испытывала горячую ненависть даже к собственному ребёнку. Но когда родилась моя Кенира, я поняла, что она единственное счастье моей жизни!

Мирена посмотрела на Кениру с затаённым страхом, очевидно, что она не рассказывала свою историю никому, даже своей дочери — особенно своей дочери. Не знаю, что она ожидала увидеть, но от Кениры шёл лишь поток жалости, сочувствия и безграничной любви.

— Но вы, вы, ваше проклятое королевство, ваша проклятая династия, на моих глазах увечили моё любимое дитя, свет в бесконечной тьме моей жизни. Ломали её,