"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

с закрытыми глазами, несколько секунд я пыталась понять, что не так, а потом сообразила, что впервые за много-много лет проснулась сама. Не потому, что над ухом запищал будильник или меня позвал сын. Странное, давно забытое ощущение. Следом пришли воспоминания о минувшей ночи, и я распахнула глаза. А что, если Димка забегал и увидел нас?

Альгидраса не было. Этот факт огорчил меня гораздо больше, чем я могла представить. Да, я не знала, как мы объяснялись бы с сыном, но… как он мог уйти после всего, что было? После его слов, после того, как он не мог от меня глаз отвести… Что он за человек такой?!

Чувствуя себя героиней сентиментального романа, которой прямо сейчас жизненно необходимо поплакать, я натянула одеяло на голову. Алвар ведь присмотрит за моим сыном? Я ведь могу уделить себе хотя бы несколько минут, чтобы вдоволь порыдать? Потому что сил пережить это во второй раз просто не осталось.

Дверь скрипнула, и я рывком села на циновке, обеими руками прижав к себе одеяло.

– Только тихо, – шепотом сказал Альгидрас вбежавшему в комнату сыну и тут заметил, что я проснулась. – Не успели!

На его лице появилось такое разочарование, что мне мигом перехотелось плакать.

– Мама, ты испортила нам сюрприз! – затопал ногами Димка. – Спи обратно!

– Хорошо, – растерянно пробормотала я и с такой поспешностью плюхнулась на тощую подушку, что прилично стукнулась затылком. Я все время забывала, что это не синтепон.

– Осторожно, – воскликнул Альгидрас, но я, крепко зажмурившись, сделала вид, что сплю, и еще сильнее вцепилась в одеяло, потому что под ним на мне ничего не было. Нелепей сцену сложно было придумать.

– Просыпайся! Завтрак готов! – радостно завопил Димка у меня над ухом и звонко чмокнул меня в щеку.

Моего обоняния достиг жутко знакомый запах, но я не могла понять, чем именно пахнет.

– Мы испекли творожный пирог! – сообщил довольный ребенок, и я вновь распахнула глаза.

Оказалось, что на блюде, которое принес Альгидрас, красуется пирог с творогом. Ну как красуется? Заваливается набок. Зато сверху на нем алеют свежие ягоды.

– Гляди! – потребовал Димка.

Привстав, я увидела кривое «мама», выложенное ягодами.

– Ух ты! Чувствую себя как в день рождения, – улыбнулась я, стараясь не смотреть на Альгидраса, потому что его взгляд меня дико смущал. – А где вы рецепт взяли?

– Дима знал, как печь, – пояснил хванец.

У меня вырвалось невольное:

– О-о-о.

Довериться пятилетке в плане готовки пирога мог только Альгидрас.

– Пробуй скорее. – Димка схватил лежавший на краю блюда нож и замахнулся им так, будто собирался порезать нас всех.

Альгидрас ловко перехватил его запястье, умудрившись не уронить пирог, пристроил блюдо на сундук и помог ребенку нарезать их кулинарный шедевр на куски. Я смотрела во все глаза на то, как они возились с пирогом. Альгидрас в роли отца выглядел… Отлично он выглядел. Возможно, не так уверенно, как Алвар, но они с Димкой явно успели найти общий язык.

– Он хоть пропекся? – шепотом спросила я у хванца, пока сын выбирал мне самый вкусный кусок.

– Не знаю, – прошептал он и потер переносицу. – Лирия сказала, что должен был.

– Кто такая Лирия? – уточнила я, с неудовольствием отметив, как ревниво прозвучал мой голос.

– Та из стряпух, которая помоложе, – едва заметно улыбнувшись, ответил Альгидрас.

– Ну пробуй уже! – Димка запихнул мне в рот кусок пирога.

Надо признаться, отвратительного на вкус.

– Зачем вы его так сильно посолили? – просипела я.

Складывалось впечатление, что весь положенный по рецепту сахар эти горе-повара заменили солью.

– Сильно, да? – забеспокоился Альгидрас и, отломив кусочек, отправил себе в рот.

Димка последовал его примеру и тут же, сморщившись, выплюнул все себе в ладошку.

– Фу-у-у.

– Если смазать его вареньем, то можно есть, – подбодрила я расстроившихся кулинаров.

– Для того чтобы вкусно печь, надо быть мамой, – грустно заметил Димка, глядя на пирог.

Альгидрас вздохнул и на миг сморщил переносицу, а я не смогла сдержать улыбки. Сегодняшнее утро было неправдоподобно похоже на глупые мечты, которым я когда-то предавалась бессонными ночами в своем мире, и это, пожалуй, меня даже пугало, потому что в нашей истории не случалось ничего хорошего. А если и случалось, то за минутками счастья следовали годы боли.

– Пойду спрошу у тети Лирии, есть ли еще творог, – сообщил Димка и умчался прочь.

Альгидрас оглянулся на закрывшуюся дверь, а потом посмотрел мне в глаза. Он выглядел немного смущенным и напряженным. От его взгляда мне неожиданно стало жарко и к щекам прилила кровь. Заметив это, он подался вперед и коротко меня поцеловал.

– Я все на свете проспала, – смущенно произнесла я, чтобы не молчать, потому что молчать было невыносимо.

Кажется, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, как он теперь на меня смотрит.

– Зато у нас с Димой почти получился пирог. А у тебя веснушки, – невпопад закончил Альгидрас.

Я рассмеялась, вспомнив, как сама указывала ему на его веснушки много лет назад.

– Так они летом почти у всех, – ответила я.

Хванец светло улыбнулся:

– Таких ни у кого нет.

– Ну да. У меня они даже на губах. Двоюродный брат дразнил в детстве. Говорил, что я через дуршлаг загорала. Дуршлаг – это вроде сита.

– Я видел в вашем мире, – усмехнулся Альгидрас. – А у нас говорили, что мухи засидели.

– Ты рано ушел сегодня? – все еще улыбаясь, спросила я и, не удержавшись, провела пальцами по его подбородку, который оказался неожиданно колючим.

– Прости. – Улыбка исчезла с его лица, как и не бывало, и во мне шевельнулась тревога. – Я правда очень хотел остаться, но Дима проснулся, и я побоялся, что