Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Под острым углом вхожу в штрафную, кипер «Жальгириса» бросается из ворот как на пожар, и очень зря он это делает.

Потому что я подпускаю его поближе, а потом очередным финтом резко меняю направление движения. Концявичус пролетает мимо, и передо мной пустые ворота.

Последний защитник, оставшийся не у дел секундой ранее, пытается достать меня в подкате, я второй раз ухожу от него и бью.

Вернее, закатываю в пустые!

Есть мой второй первый гол на высшем уровне! «Торпедо» впереди! Один — ноль!

Стадион недовольно свистит, вратарь хозяев что-то эмоционально на литовском выговаривает защитникам, а я в окружении партнёров принимаю от них поздравления.

— Ну, Славка! Ну ты молоток! Просто как детей! — в голосе Иванова-младшего очень много радости. Впрочем, как и в словах остальных.

Оставшиеся минуты «Жальгирис» атаковал, правда, как и весь матч, достаточно вяло. Но всё равно можно сказать, что больше я мяча толком не коснулся, и всё моё участие в этой игре свелось к одному единственному сольному проходу.

Правда, в нём был забит единственный гол в матче, так что обвинять меня в том, что я недоработал и не выполнил тренерскую установку, точно нельзя.

Финальный свисток застал нас с мячом. И он, этот свисток, зафиксировал то, что «Торпедо» одержало четвёртую победу подряд и набрало 25 очков.

От третьего, еврокубкового, места нас отделяло 4 очка.

Глава 19

— Ну ты даёшь, Славка! — Дозморов был первым, кто поздравил меня в гостевой раздевалке «Жальгириса». Мой сосед по комнате буквально сгрёб меня в объятия и сжал так крепко, что казалось, ещё чуть-чуть, и он мне рёбра сломает.

— Так, Сань, опусти нашего пионера-героя, — в голосе Чанова, моего нечаянного дядьки-наставника, тоже звучала радость, — а то ты сейчас нас оставишь без этого молодого дарования.

Впрочем, после Дозморова я, что называется, пошёл по рукам: буквально все игроки «Торпедо» выразили свой восторг моей игрой схожим образом. Кто простым, но крепким рукопожатием, кто одобрительным хлопком по плечу, ну а кто и объятиями.

И само собой, что наш главный тренер тоже не мог не похвалить меня в своей короткой речи в раздевалке.

— Молодцы, сегодня я очень доволен действиями команды. Что оборона, что атака — действовали превосходно. Мы ничего не дали сделать «Жальгирису» у своих ворот и хорошо действовали в атаке. Я считаю, что победили мы сегодня заслуженно. По-хорошему, если бы мы были чуть хладнокровней в первой атаке, то могли выиграть с большей разницей, чем один мяч, но в любом случае победа — это победа. И да, хоть сегодня и вся команда играла хорошо, я не могу отдельно не отметить нашего юниора, Славу Сергеева. Когда я говорил про хладнокровие, я именно это и имел в виду. Слава, ты очень большой молодец! Сыграл как большой мастер. Я рад, что мы в тебе не ошиблись.

Команда встретила слова Валентина Козьмича аплодисментами, а Толя Соловьев, который в первом тайме мог забивать сам, ещё раз хлопнул меня по плечу. Блин, стараниями торпедовцев у меня завтра точно синяки будут.

Вот так закончился мой первый выезд с «Торпедо». Интересно, этот гол стал рекордным для чемпионата страны или нет? В постсоветское время в столь юном возрасте точно никто не забивал. Может быть, и для советского футбола я рекордсмен? Надо будет узнать.

Ну а по прилёту в Москву меня ждало ещё одно признание успешной игры.

К вопросу о деньгах в советском футболе можно подходить двояко. С одной стороны, мастера пасов, дриблинга, ударов и подкатов в СССР получали значительно больше, чем в среднем по стране.

Например, в теперь уже моём «Торпедо» игроки основного состава получали официальный оклад в 250 рублей плюс премиальная сотня за каждую победу.

В месяц только оклад плюс эта премия могли дать под тысячу. С такими доходами могли потягаться очень немногие профессии в Союзе, например, шахтёры.

Правда, игра в футбол и тяжелейшая работа в забое, куда спускаешься каждый день на глубину в пару сотен метров, при этом понимая, что спустился-то ты спустился, но не факт, что после смены поднимешься, — это, всё-таки, несколько разные вещи.

Поэтому футболисты в явном выигрыше. Если сравнивать трудозатраты с оплатой, то мы устроились в Союзе круче всех. Ну, кроме хоккеистов сборной — те из-за куда больших успехов на чемпионатах мира и олимпиадах получают в разы больше.

Но если говорить про то, сколько сейчас получают игроки за границей, то наши доходы резко меркнут. Условно говоря, за рядовой товарищеский матч между моим «Торпедо» и какой-нибудь «Тулузой» у неё на поле французы получат по пять тысяч франков каждый, а мы — по пятьсот.

Ну а если говорить про то, сколько будут получать футболисты в будущем, то наши доходы вообще станут иметь ну очень бледный вид.

Если сейчас игрок калибра Блохина получает в пять-десять раз больше, чем средняя зарплата по стране, то через тридцать лет сравнивать станет просто глупо. Какой-нибудь Александр Кокорин времён игры за «Динамо» получал пять миллионов евро в год, ну или 378 миллионов рублей по тогдашнему курсу. Это получается 31,5 миллиона рублей в месяц. При средней зарплате в 40 тысяч рублей.

Да и у меня тоже доходы были космическими. 120 миллионов долларов в год — столько платил мне «Интер». Аккурат по десятке в месяц. Сравнивать те деньги и то, что платят сейчас, бесполезно. Небо и земля.

Но в любом случае мне была положена премия, и в Москве я её получил.

Причём мне заплатили сразу две премии. Сотню за победу, как и всем остальным игрокам основы, плюс ещё двести за гол.

Деньги мне выплатил Валентин Козьмич, и сделал он это со словами:

— У нас за победный гол платят сотню, как за победу. Но я решил добавить ещё сотню за рекорд. Ты же стал не только самым молодым торпедовцем, забившим гол в чемпионате страны, но и вообще самым молодым футболистом. Поздравляю.

— Спасибо, Валентин Козьмич, — совершенно искренне ответил я. Да, деньги не те, что в будущем, но это же не повод от них отказываться!

— Пожалуйста, Слава, — ответил главный тренер «Торпедо». — Я надеюсь, что тебе сейчас ничего в голову не ударит и ты не будешь делать глупости. Мы же понимаем друг