Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Ага, и врачом, и фармакологом одновременно, — понял я. — Как наш заведующий — Эитиро Кагами. Совсем не плохая перспектива, Кондо-сан. Так в чём тогда проблема?

— В том, что я… Ещё не определился, хочу ли я податься в эту специализацию, — ответил Кондо. — Я азы медицины начал постигать только с вами. Всё-таки на практике суть этой профессии понимается куда лучше, чем в лекционных залах.

С одной стороны, я понимал Кагари. Ему хотелось избрать свой собственный путь, а не преследовать цели своего приёмного отца. Однако… Не с жиру ли он бесится? Кондо Масао обеспечил ему путь в медицину, помог закончить университет и обещает дальнейшее продвижение в фармакологии. Другими словами, место в корпорации «Ямамото-Фарм» юному Кагари уже обеспечено.

С какой стати он бунтует? Банально не хочет, чтобы за него кто-то строил его собственную жизнь? В таком случае нужно было нормально обучаться в медицинском и показать, что этот путь он готов пройти с высоко поднятой головой.

Мировоззрение Кагари не укладывалось в моей голове. Всё-таки — он всё ещё ребёнок. Половозрелый мальчишка, который никак не может понять, куда идёт его жизнь.

— Кондо-сан, — обратился к нему я. — Вы хотели бы узнать моё мнение касаемо вашего рассказа?

— Да, Кацураги-сан, конечно! На данный момент вы для меня — самый главный авторитет.

— Учтите, Кондо-сан, вам оно может не понравиться, — уточнил я.

Кондо замолчал. Видимо, он рассчитывал, что я подарю ему слова поддержки. Но это — не то, что ему сейчас нужно. Парню нужен пинок. И крепкий. Иначе он навсегда потеряется на этой извилистой дороге. Ни врачом не станет толковым, ни успешным фармакологом.

— Я готов, Кацураги-сан, — уверенно кивнул Кондо Кагари.

— Недавно вы рассказали мне, что хотели стать героем, и я вам поверил, — сказал я. — Но, судя по тому, что вы мне сейчас рассказали — это не так.

— Кацураги-сан! — попытался перебить меня Кондо.

— Дослушайте, Кондо-сан, вы сами завели эту тему, — заткнул его я. — На мой взгляд, вы просто хотели пойти против своего отца. Показать, что способны решать за себя. Но в медицинском поняли, что ничего хорошего у вас не получается. В итоге и обучение пустили коту под хвост, и предложение отца отвергли.

Кондо спрятал от меня взгляд. Похоже, мои слова обижали его. Но я считал необходимым достучаться до парня. Если он действительно уважает моё мнение, это мой долг — объяснить стажёру, как устроена жизнь.

— Я не знаю, каков из себя ваш отец, — продолжил я. — Но уверен, что перед Кондо Масао у вас всё же есть кое-какие долги. Судя по вашему рассказу, он много в вас вложил, и не один раз рисковал, чтобы продвинуть вас вперёд.

И это я испытал на своей шкуре. Ради продвижения сына Кондо Масао даже пошёл на преступление. Я не одобряю такие действия, но ведь о чём-то его поведение говорит? Вряд ли он делал это исключительно из-за нужды сохранить власть в своём роде.

Кондо Масао явно искал середину между своими потребностями и желаниями своего приёмного сына.

— Это всё, Кацураги-сан? — не поднимая головы, спросил Кондо Кагари.

— Нет, Кондо-сан, хочу сказать ещё кое-что, — начал подводить итоги я. — Сейчас вы находитесь на распутье. Можете остаться врачом, можете отказаться от этой затеи, принять сторону отца и переучиться на фармаколога. А можете совместить всё это и последовать примеру Эиторо Кагами. Вы сейчас не просто проходите стажировку под моим началом, Кондо-сан. Вы сейчас определяете свою дальнейшую жизнь. Подумайте об этом хорошенько.

Кондо Кагари схватил свою сумку и, утерев рукавом рубашки влажные глаза, произнёс:

— Спасибо, Кацураги-сан. Простите, я закончу подготовку к зачёту дома.

Поспешно поклонившись, Кондо Кагари покинул раменную.

Действительно, всё ещё мальчишка…

И никто не даст ему дельного совета, кроме меня. Семья будет требовать одного, сам Кагари станет добиваться обратного. А все посторонние будут пытаться получить из этого выгоду. Его сожрут, если он не определится со своей дальнейшей судьбой.

Я оплатил ужин за нас двоих и направился домой. Могу поспорить, завтра Кондо вспомнит, что забыл оставить деньги, и будет долго извиняться передо мной.

Если, конечно, не решит, что из-за всего сказанного мной, я теперь — его враг, как и Кондо Масао.

Поживём — увидим. Главное, чтобы мой стажёр не потратил весь вечер в переживаниях, а действительно уделил время подготовке к зачёту. Если Ватанабэ Кайто разнесёт нас завтра в пух и прах, проблем у нас с Кондо ощутимо прибавится.

Однако следующее утро удивило меня отсутствием Кондо Кагари на рабочем месте. Когда я вошёл в кабинет, Овада Хана лишь пожала плечами.

— Не спрашивайте, Кацураги-сан. Я его не видела, — сказала она. — С самого утра не появлялся.

Ну это уже слишком. Если он действительно не пришёл на работу из-за того, что обиделся на мою прямоту… Что ж, в таком случае мне придётся пересмотреть вопрос его дальнейшей стажировки. Медицина — не место для капризов. От каждого нашего действия зависят жизни других людей!

Я решил не звонить Кондо Кагари. Выискивать его — не входит в мои обязанности. Не хочет приходить — не надо. В таком случае я буду вынужден доложить Эитиро Кагами о его прогуле. Если же причина уважительная, Кондо сам объяснится.

Приём шёл к концу, а Кондо всё не было. А жаль, он многое упустил. Как минимум несколько пациентов с бронхиальной астмой и хроническим колитом. Как раз у него была бы хорошая возможность повторить сразу две дисциплины.

Однако Кондо Кагари появился, словно буря средь бела дня, за двадцать минут до окончания приёмных часов. Стажёр влетел в мой кабинет и, увидев, что в нём нет никого, кроме меня и Огавы, упал на колени и исполнил догэдзу — земной поклон. Огава Хана от удивления выронила стопку журналов диспансерного учёта.

Я и вовсе оторопел от увиденного. Догэдза уже давно не используется в Японии. Это жест крайней степени сожаления, означавший и тот факт, что сам человек при этом себя не уважает.

— Кацураги-сан, простите меня! — прокричал Кондо.

Произошедшее напрочь отбило у меня всё желание придерживаться японских традиций. Я вскочил со стула, схватил Кондо Кагари за плечи и поднял его на ноги.

— Прекратите сейчас же, Кондо-сан! — велел я. — Вы чего творите?

—