Лётчик: Дотянуть до горизонта. От Карпат до Амура - Владимир Владиславович Малыгин

только ирландские. Поэтому ни о каком посещении банка и речи не могло быть. Спасибо моим боевым друзьям за помощь и поддержку. Мистер Конноли о вознаграждении походатайствовал лично. Отказываться я не стал, мне еще вон сколько до дома добираться.

Ну а в самом Берлине пришлось пробиваться к кайзеру. Вот когда пожалел, что сразу об этом не подумал и никакой бумажки подходящей заблаговременно не выпросил. А без соответствующей бумажки, пропуска, никто и близко к дворцу не подпускает. Казалось бы, ну не приняли сразу и ладно. Не мне же лично все это нужно? Ну и развернулся бы я и прочь пошел. Ведь до вокзала-то рукой подать. Сел бы на варшавский поезд и поехал в сторону Питера, но ведь нет, сознательность проявил. Решил не отступать и добиться-таки своего. А все почему? Да потому, что чувствовал же, что не простое письмо мне кайзер передать предлагал.

Так что помучился немного, но добился-таки своего, принял меня Вильгельм. Только сильно удивился такому моему появлению в Берлине. Они-то ждали от меня очередного триумфального прилета, как всегда, а я поездом приехал. Как все.

В первый же день ничего не решилось. Зря я думал, что вот просто так приду, появлюсь, заберу письмишко и поеду себе спокойно дальше медленным железнодорожным ходом. Как бы не так! Старина Вилли на моем появлении в Берлине решил для себя немного политических дивидендов заработать и быстренько подсуетился. И это, казалось бы, простейшее действо в целое представление превратил. А уж прессы-то нагнали, только держись. Вспышками ослепили, особенно в тот самый момент, когда он одной рукой мою руку пожимал, а второй в это время конверт запечатанный протягивал. Сургучными печатями к камерам развернутый. Да еще и речь минут на десять перед прессой задвинул о вновь налаживающихся отношениях с Россией. Пришлось соответствовать моменту и ответную речь говорить. Вот тогда-то я и вспомнил о замечательных словах Александра Освободителя. Это когда он говорил, что у России есть только два настоящих союзника – армия и флот. А теперь вот появляется возможность приобрести еще одного, настоящего, в лице Германии… которая не станет русскими руками каштаны из огня таскать, как это делали все остальные, прежние…

Понравились, похоже, журналистам мои слова. Ишь как фотовспышками зафырчали, карандашами застрочили. Хорошо хоть с вопросами никто приставать не рискнул. Похоже, разрешения на подобные действия никто журналистской братии не дал. На мое счастье. А то порвали бы на клочки.

И уехать мне сразу не дали после завершения встречи на высоком, так сказать, уровне. Кайзер задержал, решил личный подарок сделать.

Ну да, как же, подарок. Да это он просто хотел, чтобы его послание поскорее до Петрограда добралось. Потому-то и подарил с барского плеча новый самолет.

А вот дальше уже точно никаких задержек не было. Лишь притормозили с вылетом на час по весьма уважительной причине нанесения российских опознавательных знаков на крылья и киль. И тоже деньгами в дорогу снабдили. Небольшими. По сумме на командировочные похоже. Как оформили, интересно? И даже соответствующую бумагу с особыми полномочиями выдали. Ну, чтобы все встречные оказывали мне помощь и так далее и тому подобное…

Я уже было обрадовался такому «вездеходу», да на срок действия посмотрел. Облом-с. Всего неделю эта бумаженция действовать будет. А потом все…

Зато пока знаки на крыльях малевали, я тоже без дела не сидел и успел хоть и мельком, но инструкцию по летной эксплуатации всю целиком пролистать и основное для себя вычленить.

В общем, до Петрограда я за день не долетел, хотя на этом самолете и скорость была повыше, и дальность полета побольше. Тупо устал. Первую посадку сделал в Кенигсберге, где дозаправился, отмахнулся от вопросов враз откуда-то набежавших знакомых и кое-как отбился от цепких лап контрразведки. Время-то и потерял. Ну и настроение мне здесь сильно испортили.

Оказывается, я на своей Родине в розыске нахожусь. Как перебежчик… Это я-то?! Ужас какой-то… И в Кенигсберге меня контрразведка отпустила лишь по той причине, это я так догадываюсь, что успели они оперативно связаться со столицей, доложить обо мне и о моей функции курьера с посланием и получить указания не препятствовать вылету. Ну и присмотреть заодно, чем это я буду в городе заниматься, с кем встречаться…

Да ничем! И ни с кем! Отсыпаться я буду после напряженного перелета и после пусть и короткого, но все-таки допроса. Ну не разговором же подобную нервотрепку считать? Особенно если учесть, какими новостями меня Родина встретила…

Вдобавок и сам перелет сюда был тоже не из простых. Все-таки взлетел я на этом самолете в первый раз. Машина в управлении пусть и обычная, и вроде бы как ничего особенного из себя не представляет, но дальность полета… Несколько непривычно. Летишь и все время думаешь, что вот-вот топливо закончится. И все время на указатель поглядываешь, да по его стеклышку пальцем постукиваешь. А не залипла ли на мою беду тоненькая приборная стрелочка?

Зато после посещения контрразведки больше никаких проблем ни с дозаправкой, ни с размещением по всему маршруту у меня не было.

На следующий день был перелет до Риги, еще одна дозаправка и следующий короткий этап до Пскова, где я и заночевал в очередной раз. И уже утром, привычно отмахиваясь от знакомых и от предложений остаться еще хоть на часок и дорассказать о своих новых похождениях, наконец-то вылетел в столицу.

Садился на своем заводском аэродроме. Где меня уже поджидали служивые люди в голубых мундирах. Ну надо же! А я даже соскучиться по ним не успел… Хорошо хоть из кабины сразу не выволокли. Дождались, пока сам вылезу. Только после этого предложили, правда очень вежливо, проехать с ними. Только что и успел кивнуть головой как раз подъехавшему на автомобиле Игорю. Даже словом перемолвиться не позволили…

Послание Вильгельма забрали сразу же. И после этого мурыжили меня допросами целых два дня. После чего оставили в покое еще на трое суток. Кормили, правда, хорошо. Так понимаю, из ресторана еду привозили. К слову говоря, относились, в общем-то, неплохо. Ну а то, что допросами мучили, так и тут все понятно. Служба у них такая. Да и разобраться с моими похождениями нужно. Особенно с очередным похищением. Про Германию и Вильгельма вообще говорить не надо, и так все понятно.

Через неделю выпустили. Лично Батюшин Николай Степанович дверь в камеру отворил и освободил, пригласил на выход. А он-то тут при чем? Откровенно говоря, я больше Владимира Федоровича ожидал увидеть. Ну, Батюшин