Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

и ящиками с буйно цветущей примулой на подоконниках. Велев оруженосцам остаться на улице, Марк и Филбертус вошли внутрь и оказались в уютной, хорошо освещённой лавке, где на подставках из цветного стекла и на больших фарфоровых блюдах были разложены пирожные и конфеты, являвшиеся настоящими шедеврами не только благодаря тщательно разработанной и строго секретной рецептуре, но и изысканному оформлению.

Здесь пахло ванилью и корицей и, остановившись возле блюда, на котором лежали посыпанные сахаром бутоны алых роз, Марк подумал, что обязательно нужно привести сюда Мадлен и Валентина, хотя последний наверняка закатит истерику, требуя купить ему всё и немедленно. Он улыбнулся, увидев на соседнем блюде маленькие пирожки в виде птичек с изюминками вместо глаз.

— Добро пожаловать, господа, — услышал он голос, такой же сладкий, как и пирожные на подносах, и, подняв голову, увидел красивую даму средних лет, пышную, белую и румяную, как только что извлечённый из печи кекс. Она была наряжена в платье из розового атласа со множеством оборок, напоминавших обёртки конфет, а на её высокой груди поблёскивал бриллиантиками кулон в виде кренделя на чёрной бархатке. По обе стороны от неё стояли две юные девицы, помоложе, но явно выпеченные в той же форме. — Чем мне вас угостить? — пропела хозяйка. — Может, желаете торт «Рыцарские трофеи», который так нравился королю Франциску, или печенье «Белый щит», рецепт которого был придуман в честь победы короля Армана над алкорцами? Если любите что-нибудь более пикантное, то могу предложить пирожное «Подвязка фрейлины» и конфеты с розовыми лепестками «Ночной поцелуй».

— Мы обязательно что-нибудь выберем, — с неохотой отрывая взгляд от сладких сокровищ, пообещал Марк, — но сначала позвольте мне выполнить свой долг, иначе я просто позабуду об этом.

— Что ж, у вас будет повод вернуться вновь, — игриво заметила пряничная барышня слева.

— Я и без того вернусь, — усмехнулся Марк. — И не раз. А пока, помогите мне, прекрасные дамы, выяснить то, что мне нужно.

— Ты пока обсуди это, — небрежно кивнул ему Филбертус и отошёл туда, где на многоярусных резных полках стояли тарелочки с конфетами.

— Скажите мне, дамы, не заходил ли к вам бедняк в простой одежде, высокий, светловолосый, с неровной кожей на лице.

— Ах, этот… — хозяйка недовольно поджала губы. — Заходил какое-то время назад, может, с неделю. Таращился по сторонам, нюхал так, что казалось, втянет в себя всю присыпку с печенья. Я выгнала его, пригрозив позвать стражу.

— Он ещё раз заходил! — воскликнула барышня слева. — В прошлый тёмный вечер. Мы уже начали закрывать ставни, когда он ввалился. Мама хотела снова его прогнать, но он вытащил из кармана горсть золотых монет. У нас остались пирожные, которые на следующий день мы не смогли бы предложить нашим дорогим посетителям, потому и продали ему несколько штук.

— «Подвязку фрейлины»?

— Да, пару, они уже начали подсыхать. И конвертик конфет с лещиной и изюмом.

— И больше он не приходил?

— Сказал, что зайдёт, — усмехнулась барышня справа, — но, к нашему облегчению, так и не явился. Голодранцам не место в нашей кондитерской, здесь бывают господа из дворца. Что они скажут, если увидят такого грязного бедняка в нашем заведении!

— Да, — гордо кивнула хозяйка. — К нам часто приходят знатные господа. В другие лавки они посылают прислугу, но к нам приходят лично, благо, их дома расположены неподалёку, да и до дворца рукой подать. Ведь так приятно самому выбрать лакомство для себя и своей дамы? — она улыбнулась.

— Безусловно, — согласился Марк. — Надеюсь, сегодня у вас пирожные «Подвязка фрейлины» не подсохшие?

Хозяйка тут же клятвенно заверила, что всё, что выставлено на столах, совершенно свежее, и он выбрал сладости для жены и сына, после чего расплатился и велел доставить покупки в свой дом. После этого ему пришлось ещё задержаться, поскольку Филбертус с видом знатока выбирал конфеты и печенье в таких количествах, словно собирался подкупить всю женскую половину дворца.

Когда молодые люди вышли на улицу, уже начало темнеть и в воздухе появилась неприятная морось.

— Значит, он был здесь, — проговорил Филбертус, потирая руки. После посещения кондитерской его настроение улучшилось, и он явно предвкушал приятный вечер в компании с бокалом вина и вазочкой с конфетами. — Возвращаемся во дворец?

— Вовсе нет! — воскликнул Марк, с удивлением взглянув на него. — Нужно пройтись по лавкам и поговорить с прислугой и сторожами, может, ещё кто-то видел его здесь. Мы уже выяснили, что он тут бывал, а, стало быть, его заказчик живёт здесь или на соседних улицах. Нужно выяснить, где, и сделать это лучше поскорей, а то, как бы у нас аристократы не начали бродить по улицам в виде мертвецов!

— Опрашивать всех этих… слуг? — ужаснулся Филбертус. — Но, может, более уместно будет поручить это вашим сыщикам?

— Начать лучше сейчас, пока не закрылись лавки. Сделаем так: оруженосцы пройдут по лавкам, а мы с тобой обойдём особняки. Их не так много. К темноте успеем обойти всю улицу, а потом уж вернёмся во дворец и отправим на поиски сыщиков.

— И то верно, — подтвердил его правоту Эдам. — По особнякам лучше пройти вашей светлости и вашему сиятельству, потому что сыщиков там могут и на порог не пустить, не то что отвечать на их вопросы.

— Ты смеешь встревать в разговор господ? — высокомерно поджав губы, уточнил оруженосец Филбертуса, разряженный как кукла и блиставший кружевным жабо и перстнями на руках.

— Ты должен обращаться ко мне «ваша светлость», — фыркнул ему в ответ Эдам.

— Он прав, мой милый Персиваль, — Филбертус похлопал своего оруженосца по плечу. — Его имя барон Аларед, господин Дарси тоже не на конюшне родился, так что будь учтив и постарайся с ними подружиться, это тебе пригодится в будущем. Иди с ними, смотри по сторонам, может, что-то заметишь.

— Идёмте, господин Персиваль, — вежливо позвал его Шарль, и тот хмуро взглянул на него.

— Для вас, господин Дарси, я господин де Ланьяк, — заявил он, но всё же пошёл следом.

— Он сын маркиза де Ланьяка? — удивился Марк, глядя ему вслед.

— Бастард, хоть и признанный, его мать — камеристка старушки Инес, так что парень сам не знает, кто он: аристократ или плебей, потому и ведёт себя так.

— Ну, это до первой попойки с Эдамом, — усмехнулся Марк и направился к крыльцу соседнего дома.

2

Маркиз де Вард тем временем сидел в своём кабинете возле камина и жестоко страдал. Будущее представлялось ему в весьма мрачных тонах, потому что, с одной стороны, перед ним снова в полный рост встал вопрос, как вернуться ко двору, а, с